Нибо откинул голову и рассмеялся, а после вновь поцеловал мне руку и отпустил ее.

— Я ведь уже говорил, что обожаю вас? — я не стала кокетничать и кивнула. — Вы совершенно верно ухватили суть. Я и вправду пытался выказать ревность. Мне вдруг подумалось, что мое особое к вам отношение могут заметить. Все-таки влюбленность тоже оставляет след. Так вот чтобы не было домыслов, я и пояснил возможность подобной отметины на ауре. Теперь Штоссен знает точно, что я имею к вам определенную склонность. Раз уж мы здесь, я хочу свести к минимуму возможность нашего разоблачения.

В этот раз ответить я не спешила и смотрела на его светлость испытующе. Он вопросительно приподнял брови, но, кажется, понял мою настороженность верно и всплеснул руками:

— Дорогая, вы вновь ожидаете от меня подвоха? Да, вы мне дороги, и это для вас давно не секрет. Да, я еще недавно видел шанс для своих чувств и наших отношений, и это вам тоже известно. И вы не можете не помнить, что мы всё это уже обсудили и пришли к определенным выводам, особенно после того, как мне стали известны подробности вашей жизни и перемены в ней. А еще вы помните, что смирять свои порывы я умею и уже давным-давно научился жить так, что чувства не мешают моему существованию совершенно. Я не страдал без вас, хоть и был бы счастлив заполучить ваше внимание. Моя жизнь меня устраивает, и создавать сложности ни себе, ни вам я не намереваюсь. Мои чаяния как вспыхнули при нашей встрече, так вновь и угасли, а за время путешествия, я и вовсе перестал мечтать о чем-то большем, чем наша дружба. Однако свой след мое отношение к вам вполне могло оставить, и я лишь подбираю провисшие нити нашей с вами истории, дабы не попасть впросак. Чем меньше догадок и подозрений, тем легче нам будет покинуть это поместье. Так что переживать и опасаться вам нечего, я не предам вашего доверия. Надеюсь, я вас успокоил?

— Да, — ответила я. — Простите, я не должна подозревать вас каждый раз, когда вы заговариваете о своем отношении ко мне. Попросту за время нашего путешествия я уверилась, что более неинтересна вам и тем успокоилась.

Ришем укоризненно покачал головой:

— Дорогая, вы слишком примечательная личность, чтобы быть неинтересной. Но в известном смысле, да, я успокоился. Вспомните наш с вами откровенный разговор, тогда я открыл вам некоторые мои выводы, и они не изменились, только укоренились еще больше. Мы, кажется, тогда пришли к полному взаимопониманию и согласию. Разве не так?

— Так.

— Тогда перестаньте искать во мне червоточину, вы ее и без того знаете. Но в отношении вас я искренен, иначе меня бы здесь не было.