Впрочем, это было от досады, всё более одолевавшей меня. Мне хотелось открыться, хотелось увидеть искренние чувства матушки, а не эту маску светской дамы. А еще хотелось быть собой и обнять родительницу и не лгать ей в глаза, продолжая поддерживать легенду, потому что открыться не было никакой возможности, а на вопросы отвечать приходилось.

Не знаю, сколько бы еще я так мучилась, если бы дверь в гостиную не открылась, и не вошли Элдер и Амберли. Детей с ними не было, но это было понятно. Сейчас во дворце присутствовали гости, к тому же малознакомые и вовсе незнакомые люди, и этикет запрещал пускать детей туда, где велась чинная беседа. Их могли пригласить лишь для того, чтобы поздороваться, а после выпроводили бы к нянькам. Да и то только мальчиков, девочек являли только гостьям.

И пока Танияр и магистр с господином Каммидом встали, чтобы приветствовать вновь прибывших, особенно даму, я впилась жадным взглядом в лицо сестрице. Элькос, как общий знакомец, представил чете Гендрик моего супруга, а после и меня. Дайн с галантностью салонного завсегдатая склонился к руке Амбер, а я протянула свою Элдеру, продолжая выдерживать этикет.

— Весьма рад, — учтиво произнес Элдер.

— Благодарю, — улыбнулась я, и он отошел к супруге.

Беседа немного оживилась. Матушке остались помещики, а мы соединились в кружок из пяти человек. Впрочем, мы с Танияром по-прежнему отвечали, лишь когда к нам обращались, да и его сиятельство граф Гендрик не усердствовал, но он никогда и не слыл болтуном. Элдер рассматривал то меня, то Танияра, а Амбер щебетала с магистром, расспрашивая его о жизни столицы.

— Госпожа Таньер, — несколько резко позвал меня супруг сестрицы.

Я подняла на него удивленный взгляд, а после улыбнулась, готовая внимать. Однако его сиятельство не спешил продолжить, но смотрел на меня пристальным взглядом.

— Что вы желали сказать? — напомнила я.

Элдер на миг закусил губу, а затем спросил, как мне показалось, первое, что пришло на ум:

— Стало быть, вы прибыли из Лангранда?

— Да, — кивнула я и вдруг добавила: — Мы прибыли издалека.

И вновь он промолчал, только продолжал рассматривать меня. Почувствовав себя неуютно, я отвернулась, а когда снова поглядела на графа, он, склонив голову к плечу, как делал это много раз во время занятий живописью, смотрел на меня, чуть прищурившись. И сердце мое вдруг взволнованно забилось — неужто узнал?! Единственный, несмотря на маску, узнал! Хотя почему нет? Элдер — художник, и рисовал меня множество раз, в разных ракурсах, позах и с различными эмоциями. А если и не узнал, то хотя бы заметил нечто знакомое… Возможно.