«
За и над собой он слышал, как хэм разговаривает с жирным авгуром.
— Бог приходил, когда ты был снаружи, патера. Удостоил нас чести без жертвоприношения. Не было никого, кто бы истолковал. Мне ужасно жаль, что ты пропустил…
— Я не пропустил, майтера. Совсем не пропустил.
Офицер хотел бы, чтобы они замолчали. Ее божественный голос, далекий и мелодичный, все еще звучал музыкой в его ушах; он знал, что она хотела и что он должен сделать.
* * *
Выскочить на поверхность озера, суметь не задохнуться, увидеть тонкую яркую полоску солнца и сделать первый вздох — все равно, что заново родиться. Шелк был не слишком хорошим пловцом — на самом деле он едва умел плавать; тем не менее, несмотря на крайнюю усталость, Шелк сумел удержаться на поверхности, покачиваясь на длинной ленивой волне, время от времени дрыгая ногами и каждый раз слегка опасаясь, что движение ногой может привлечь внимание чудовищной рыбы.
Далекий крик, за которым последовал звон, как будто кто-то сильно ударил по сковородке; он не обращал внимания на оба звука, пока волна не подняла его достаточно высоко и он не увидел потрепанные коричневые паруса.
Три полуголых рыбака втянули его в лодку.
— Есть еще кое-кто, — выдохнул он. — Мы должны найти его.
— Уже! — И Журавль усмехнулся ему.
Самый высокий и седой из рыбаков шлепнул его по спине:
— Боги заботятся об авгурах. Так обычно говорил мой па, патера.
— Об авгурах и дураках, — глубокомысленно кивнул Журавль.
— Да, сэр. И о них тоже. В следующий раз, когда отправитесь на рыбалку, берите с собой рыбака. Будем надеяться, что мы найдем вашу женщину.
Шелк вспомнил огромную рыбу и содрогнулся.
— Как хорошо, что вы хотите найти ее, но, боюсь…