Журавль внимательно оглядел одну из машин:

— Ваше оборудование для поддержки жизни очень впечатляет. Хотел бы я иметь такое.

— Мои почки и печень отказали, и их функции выполняют устройства. К сердцу подключен стимулятор, который заодно способен выполнять все его функции, если будет необходимо. И, конечно, регулярные ингаляции кислорода.

Журавль цокнул языком и покачал головой.

— Меня не знобит, в первый раз, — тихо сказала Мамелта.

— Воздух здесь полностью перерабатывается каждые семьдесят секунд. Он фильтруется, облучается, в нем уничтожаются бактерии и вирусы и поддерживается относительная влажность тридцать пять процентов и постоянная температура, на четверть ниже нормальной температуры биотела.

— Никогда не думал, что пожалею вас, — сказал Шелк, посмотрев на лежащего советника. — Но сейчас я действительно чувствую жалость.

— Я редко осознаю, что лежу здесь. Вот я. — Лемур стукнул себя по груди; раздался звук звенящего молота, который Шелк уже слышал в темноте. — Сильный и проворный, с совершенным слухом и зрением. Не хватает только пищеварения. И временами, — Лемур выразительно сделал паузу, — терпения.

Журавль наклонился над лежащей фигурой и, прежде чем Лемур успел остановить его, большим пальцем оттянул серое веко.

— Этот человек мертв.

— Абсурд! — Лемур бросился к нему, но Шелк, действуя под влиянием импульса, которого не осознавал, мгновенно встал на его пути. И Лемур, возможно вспомнив, как в детстве от него требовали уважать одежду авгура, остановился перед ним.

— Взгляните. — Журавль потянулся большим и указательным пальцем в пустую глазницу и вытащил щепотку черного порошка, который походил на смесь земли и дегтя. Продемонстрировав ее Лемуру, он уронил порошок на белоснежную простыню, на которой появились жирные грязные пятна, и вытер пальцы о тонкую белую подушку, оставив черные зловонные полосы.

Лемур издал странный негромкий звук, который Шелк никогда не слышал (хотя, несмотря на молодость, слышал много горестных криков). Это было сопение, а в нем стон, как плач маленького вала, крутящегося все быстрее и быстрее, или звук наткнувшегося на гвоздь сверла, которое, приводимое в действие безумцем, крутится все усерднее и усерднее, быстрее и быстрее, пока, дымясь, не уничтожает само себя собственной безграничной неуправляемой энергией. Несколько часов спустя Шелк подумал об этом звуке и вспомнил заводную вселенную, которую Внешний показал ему в фэадень на площадке для игры в мяч; этот звук говорил о том, что вселенная умирает, или, скорее, часть ее умирает, или (как он решил, засыпая) она умирает для кого-то.