— Не смогем, а, патера?

— Да, но… Да.

— Ну, мы вытянем ее, если увидим.

Шелк встал; и тут же лодка покачнулась, он потерял равновесие и обнаружил, что сидит на сваленных в кучу сетях.

— Сиди и отдыхай, — пробормотал Журавль. — У тебя было слишком много приключений. И у меня. Но мы как следует вымылись, и это хорошо. Когда хэмы взрываются, выделяется много изотопов. — Он вынул сияющую карту. — Капитан, можно найти что-нибудь поесть? Или немного вина?

— Дайте ее мне, сэр, и я посмотрю, что осталось.

— Пояс с деньгами, — прошептал Журавль, заметив недоуменный взгляд Шелка. — Лемур заставил меня вывернуть карманы, но никогда не обыскивал меня. Я пообещал им карту, если они отвезут нас обратно в Лимну.

— Бедная женщина, — сказал Шелк, не обращаясь ни к кому, — три сотни лет, ради этого. — На рее далекой лодки сидела черная птица; увидев ее, Шелк вспомнил Орева, улыбнулся и упрекнул себя за улыбку.

Он виновато огляделся, надеясь, что никто не заметил его непристойную веселость. Журавль глядел на капитана, а капитан — на самый большой парус. Один моряк стоял на носу, нога на бушприте. Другой, схватившись за веревку, привязанную к длинной палке (Шелк не смог вспомнить, как она называется, даже если когда-либо знал), которая развертывала парус, похоже, ждал сигнала от капитана — его затылок казался необъяснимо знакомым. Когда Шелк немного сдвинулся, чтобы разглядеть его получше, он сообразил, что сети, на которых он сидит, совершенно сухие.

* * *

Журавль купил Шелку красную тунику, коричневые бриджи и коричневые ботинки, чтобы заменить черные, которые тот сбросил в озере. Зайдя в пустынный переулок, за кучу мусора, Шелк сбросил с себя сутану, изодранную тунику и старые бриджи.

— У меня остался игломет Гиацинт, — сказал он, — гаммадион и четки; но очки и все остальные вещи пропали. Возможно, это знак.

Журавль пожал плечами:

— Скорее всего, они были в кармане Лемура. — На нем тоже были новая туника и бриджи, и он купил бритву. Поглядев в начало переулка, он добавил: — И говори потише.

— Что ты видел?

— Пару гвардейцев.

— Аюнтамьенто, безусловно, думает, что мы мертвы, — возразил Шелк. — Пока они не сообразили, в чем дело, нам нечего бояться гвардии.

Журавль покачал головой.