— Немного воздуха ушло, — сказал Журавль. — Чувствуешь?

Глядя прямо в хрустальную воду, Шелк покачал головой. Косяк узких серебряных рыб материализовался в одном конце люка и за время одного вздоха сдвинулся к другому, десять кубитов или больше под стальной плитой, на которой он стоял на коленях.

— Подвиньтесь, патера, — сказал Лемур и поднял летуна.

— Осторожно! — крикнул Журавль. — Не держите его так!

— Боитесь, что я могу повредить ему еще больше, доктор? — Лемур улыбнулся и без усилий поднял летуна над головой. — Это не имеет значения. Ну, Улар? Хочешь что-то сказать. Последний шанс.

— Спасибо, женщина, — выдохнул летун. — Мужчины. Сильные крылья.

Лемур бросил его вниз. Искрящаяся вода, наполнявшая люк, плеснула Шелку в лицо, промочив его и, на мгновение, ослепив. К тому времени, когда он опять мог видеть, летун почти исчез из вида. Промелькнуло его искаженное мукой лицо, выпученные глаза и открытый рот, из которого струились пузырьки, похожие на сферы из тонкого стекла, и он исчез.

Лемур с оглушающим грохотом захлопнул люк и затянул его запоры.

— Когда я открою тот, через который мы вошли, давление здесь уравняется с давлением в остальной части корабля. Держите рты открытыми, или оно может порвать барабанные перепонки.

На этот раз он провел их через другой сходной трап, по широкому коридору (в котором стояли советники Потто и Галаго, поглощенные разговором) и, наконец, через дверь, охраняемую двумя солдатами.

— Это именно то, что вы искали, доктор, — сказал Лемур, — хотя, быть может, и не знали этого. В этой каюте мы держим наши настоящие, биологические тела. Вон там. — Он указал на круг сверкающих машин; Журавль поторопился к ним. Шелк, хромая и поддерживая Мамелту, последовал за ним, более медленно.

Биотело советника Лемура лежало на безукоризненно белом ложе; такая же безукоризненно белая простыня покрывала его до подбородка. Глаза были закрыты, щеки ввалились; грудь медленно и равномерно поднималась и опускалась; он слабо, почти неслышно сопел. Клочок белых волос выбился из-под черного синтетического кольца и сети многоцветных проводов, окружавших его лоб. Змееподобные трубки, выходившие из дюжины машин (белые, соломенно-желтые и темно-красные), ныряли под простыню.

— Никаких склонных к предательству био, — сказал им Лемур. — О нас заботятся преданные хэмы, и они же обслуживают машины, которые поддерживают в нас жизнь. Они любят нас, мы любим их. Мы обещаем им бессмертие, и мы даем им его: бесконечный запас запчастей. Они в ответ платят нам бесконечной продолжительностью наших обычных смертных жизней.