— Все видят, — сказал трупер, — что происходит что-то плохое. Пас забрал свои дожди, и осталась только жара. Хлеб гибнет на корню. У моего отца был большой хороший пруд, но нам пришлось осушить его, чтобы поливать зерно. Он простоял сухим все лето, и отец будет счастлив, если удастся собрать десять центнеров.

Капитан кивнул в сторону трупера, как если бы хотел сказать: «смотрите, с какими трудностями я должен справляться».

— Говорят, мой кальде, что надо выкопать каналы, ведущие от озера, но на это потребуются годы. Между тем небеса против нас, и все мантейоны в городе молчат уже долгие годы, за исключением вашего. Задолго до того, как богиня сказала об этом, стало ясно, что боги недовольны нами. И многие из нас чувствуют, почему. Знаете ли вы, мой кальде, что простые люди всего города пишут мелом на стенах «Шелка в кальде»?

Шелк кивнул.

— Сегодня ночью я и мои люди сами немного поработали мелом. Мы написали: «Шелк — кальде».

Журавль сухо хихикнул:

— Они имели в виду именно это, капитан? «Шелка убьют, если поймают».

— Тогда будьте нам благодарны, что этого не произошло, доктор.

— Я благодарен, и могу это вам сказать. — Журавль отбросил пропитанную потом простыню. — Но благодарность не вытащит кальде из Хузгадо. Вы можете предложить место, где мы можем спрятаться, пока все это происходит?

— Я не собираюсь прятаться, — сказал ему Шелк. — Я возвращаюсь в мой мантейон.

Бровь Журавля взлетела вверх, и капитан недоуменно уставился на Шелка.

— Во-первых, я хочу посоветоваться с богами. Во-вторых, я хочу рассказать всем, что уж если мы должны свергнуть Аюнтамьенто, то следует делать это мирными способами.

Капитан встал:

— Но вы согласны, мой кальде, что его следует свергнуть, не правда ли? Мирно, если это можно сделать мирно, или силой, если потребуется?

Шелк заколебался.

— Вспомни Улара, — прошептал Журавль.

— Хорошо, — наконец сказал Шелк. — Новые советники должны заменить нынешних в Аюнтамьенто, но пусть это произойдет без кровопролития, если возможно. Вы трое сказали, что готовы сражаться за меня. Готовы ли вы проводить меня в мантейон? Если появится кто-нибудь, кто захочет арестовать меня, вы скажете им, что я уже арестован, как вы собирались сказать здесь. И еще вы можете сказать, что везете меня в мантейон, чтобы я собрал вещи. Такое вежливое обращение с авгуром не покажется неуместным, верно?

— Это будет очень опасно, мой кальде, — мрачно сказал капитан.

— Опасно все, что мы будем делать, капитан. Как ты, доктор?