— Ты должен вернуться обратно, Шелк. Он послал нас сказать тебе это.

— Ты должен, парень. — Мужской голос, по сравнению с которым голос Лемура казался пародией. Поглядев вверх, он увидел резное коричневое лицо из шкафа матери.

— Мы — твои родители. — Высокий синеглазый мужчина. — Твои отцы и матери.

Вторая женщина ничего не сказала, но ее глаза выдавали правду.

— Ты была моей мамой, — сказал он. — Я понимаю.

Он посмотрел вниз, на свою замечательную маму.

— Ты всегда будешь моей мамой. Всегда!

— Мы будем ждать тебя, Шелк, мой сын. Мы все. Помни.

* * *

Что-то обмахивало его лицо.

Он открыл глаза. Рядом с ним сидел Квезаль, его длинная бескровная рука раскачивалась регулярно и без усилий, как маятник.

— Добрый полдень, патера-кальде. По меньшей мере, мне кажется, что сейчас может быть полдень.

Он лежал на земле и глядел на потолок из коркамня. Боль ударила в шею; голова, обе руки, обе ноги, нижняя часть торса, все они болели — и каждая часть по-своему.

— Лежите спокойно. Хотел бы я дать вам воды. Как вы себя чувствуете?

— Вернулся обратно в свою грязную клетку. — Он вспомнил, слишком поздно, что забыл добавить Ваше Святейшество. — Раньше я вообще не знал, что это клетка.

Квезаль надавил ему на плечо.

— Пока не садитесь, патера-кальде. Я собираюсь задать вам вопрос, но не воспринимайте его как какую-то проверку. Это только обсуждение. Согласны?