— Ваше Святейшество не доверяет богам.

— Да. — Квезаль кивнул, его безволосая голова качнулась на длинной шее. — Я знаю, кто они такие. Но давайте поразмышляем. Я верю в них. У меня есть вера. Вы упоминали вашу четверть. Сколько из них по-настоящему верят в богов? Половина?

— Боюсь, что меньше, Ваше Святейшество.

— А вы сами, патера-кальде? Загляните в ваше сердце.

Шелк промолчал.

— Я поделюсь с вами моими мыслями, патера-кальде. Этот молодой человек верит, и он любит богов, даже после того, как увидел Ехидну. Я тоже верю, хотя не доверяю им. Он бы хотел, чтобы я молился за него, и это моя обязанность. Я часто исполняю ее, надеясь, что меня не услышат. На этот раз, возможно, она восстановит его, чтобы доказать, что она не так плоха, как я думаю.

Из туннеля донесся слабый, но безошибочный треск игломета.

— Это игломет патеры, патера-кальде. В смысле оружия нам повезло. У Меченоса есть рапира и маленький игломет, про который он сказал, что это ваш. Вы оставили его в кровати, и он взял его, чтобы передать вам. Он отдал его женщине. За вашим поясом мы нашли еще один, большой. Его взял патера, очень удивив меня. Похоже, в нашем клире таятся скрытые глубины.

Шелк улыбнулся, несмотря на боль и слабость.

— Возможно, в некоторых, Ваше Святейшество.

— Прошлой ночью вы видели меня в переулке, патера-кальде. Перед этим я встретил вашего аколита, юного Росомаху. Он был в полной растерянности.

— Мне очень жаль слышать это, Ваше Святейшество.

— Не надо. Его дядя — майор во Второй бригаде. Один дядя из многих. Вы это знаете?

— Нет, Ваше Святейшество. Я почти ничего не знаю о патере.

— И я, хотя он был одним из наших писцов, пока коадъютор не послал его к вам. Сейчас он командует тысячами. Большая ответственность для такого молодого человека. И еще больше присоединяются каждый час, сказал он мне, потому что знают, что он — ваш аколит.

Шелк сумел сглотнуть:

— Надеюсь, он не растратит их жизни зря, Ваше Святейшество.

— И я. Я спросил, не тяжело ли ему. Он сказал, что обсуждает каждую операцию с теми, кто будет сражаться рядом с ним. Он обнаружил, что они очень разумны, а он кое-что знает о войне из разговоров с дядей за обеденным столом. И еще он сказал, что сражается в передних рядах.

— Ваше Святейшество упомянули, что он был очень растерян.

— Так оно и есть, патера-кальде. — Квезаль тряхнул головой, подняв один уголок рта, похожего на толстую нить. — Он взял в плен своего дядю. В нашем клире таятся скрытые глубины. Более старший человек был унижен. Неудобная ситуация, боюсь, но меня это позабавило.