— Где ты была? Дорогая, дорогая сив, дорогая девочка! Патера сказал, что они схватили тебя, бросили в какое-то ужасное место под городом, и потом — они не знают как — ты оказалась с солдатами, но генералиссимус — не тот жирный, а другая — сказала, что ты мертва… о, сив! Я так тосковала по тебе! Я хочу, чтобы ты повстречалась с Синель. Ее я тоже люблю, она мне как вторая внучка, но никто, никто во всем витке не значит для меня так много, как ты!

— Э… весь Вайрон, — сказал высокий авгур. — Чувствует как ты, э, майтера? Только посмотри на них.

Все головы повернулись к ним, люди указывали пальцами.

— Вы… э… поговорите с ними, генерал? Или, хм, я сам…

Майтера Мята помахала обеими руками и послала зевакам дюжину воздушных поцелуев; потом зазвенела серебряная труба, та самая, которую майтера Мрамор уже слышала на Солнечной улице в незабываемый гиераксдень, в тот самый день, когда во время последнего жертвоприношения появилась Королева Витка; она зазвучала, отражаясь от каждой стены и каждого булыжника мостовой, как призыв к бою:

— Я — генерал Мята! Его Высокопреосвященство и я были в тех самых туннелях, в которых прячется Аюнтамьенто, и сам Пас дал нам указания. Мы идем в Великий мантейон! Вместе с вами всеми, верно? — Она указала на мантейон широким жестом, как будто вытащила меч из ножен.

Послышались одобрительные крики, несколько голосов крикнули:

— Да!

— Там будет пророк лорда Паса, Гагарка. Мы это знаем, потому что так нам сказал лорд Пас. Пожалуйста! Кто-нибудь знает его?

Гигант, даже выше Прилипалы, махнул рукой. Под левой мышкой он держал барана, за ним шел ручной павиан; толпа расступалась перед ним. Майтера Мрамор подумала, что никогда не видела такого огромного био, почти такого же огромного, как солдат.

— Я, — прорычал он голосом, похожим на грохот барабана. — Я и вас знаю, генерал. Знаю хрен знает сколько лет, но Гагарка — мой старый кореш. — Ноги, похожие на две колонны, пожирали расстояние между ними большими размашистыми шагами.

Уже во второй раз маленькое лицо майтеры Мята засветилось от изумления:

— Мурсак! Ты же Мурсак! Мы с тобой атаковали поплавки на Тюремной улице!

— Чистый восторг, генерал. — Гигант опустился на колено, баран раздраженно заблеял. — Я Мурсак из «Петуха», и я пытался быть рядом, но эта сучья кобыла не могла. Слишком большой вес, вот чего сказала Калужница. А потом кто-то шмальнул из карабина, и мы покатились. — Он поднял свободную руку и показал гипс, потом коснулся надбровья кончиками пальцев, торчавших из него.

— Я не могу отдать салют, как я б хотел, зато Бонго могет. Эй, Бонго, поприветствуй леди генерал.