— Да, именно это мы и собирались обсудить, генералиссимус. События застали нас врасплох.
— Час назад Тривигаунт объявил войну Вайрону, — резко сказала майтера Мята. — Мы чувствуем, что должны объяснить вам создавшееся положение. Наш кальде считает, что вы не заботитесь о жизнях своих труперов. Так он мне сказал. И я делаю нечто совершенно мне не свойственное, предполагая, что он ошибается. Если он прав, наша встреча не принесет никакого вреда. А вот если он не прав, — она улыбнулась, — тогда из нее может выйти что-то хорошее. Итак, цените ли вы ваших труперов?
Эполеты Сиюф едва заметно приподнялись и опустились.
— Считаю полезными, безусловно. Ценными? Об этом можно поговорить, мне кажется. Вы знаете, как сильно я хотела встретиться с вами, Мята? Они сказали вам? Не предназначен ли один из этих пустых стульев для Бизона? Он может подтвердить мои слова.
— Как и я! — воскликнул новый голос. — Я ручаюсь за нее, мой дорогой юный генерал. Она выразила это желание много раз.
Сиюф повернулась к только что вошедшему толстяку:
— Я знаю вас, по изображению. Вы — Потто, член Аюнтамьенто. Вы замышляли пойти войной на мой город. Ваша взяла, я думаю, если мы уже воюем.
Потто осторожно сел, не уверенный в надежности стула.
— Если бы объявления войны было достаточно для победы!
— Я — советник Тритон, — объяснил круглолицый незнакомец, — самый новый член Аюнтамьенто. — Он предложил руку.
Он приняла ее.
— А я ваша пленница, Сиюф.
— С которой обращаются совсем не плохо, надеюсь.
Потто захихикал:
— И даже очень хорошо обращаются, пока что, кузен. Поскольку ты теперь советник, я назначаю тебя почетным кузеном. Ты не против?
Узик прочистил горло:
— Возможно, я должен обрисовать положение, генералиссимус.
— Мы воюем, так вы сказали. Я согласна. Поэтому я называю мое имя и звание. Только это, а не какой-нибудь другой факт. Хотите обменять меня? Я не против.
— Да, очень хотим, — сказала майтера Мята.
— И тогда я буду сражаться с вами, потом. Очень жаль, но так и будет. И вы не сможете заставить меня отвечать на ваши вопросы…