Вечность протекла в любви, потом что-то коснулось руки Шелка, и Гиацинт оторвалась от него.

— Кальде Шелк! — Грубый голос принадлежал сухопарой женщине с жестким лицом, офицеру лет сорока; он прищурился, уверенный, что должен узнать ее.

— Вы — кальде Шелк. И давайте не тратить время на увертки.

— Да, это я. — В памяти что-то щелкнуло — ее рука на бутылке с вином, спина прямая, как ствол карабина. — Майор Хадаль, это моя жена, Гиацинт. Гиацинт, моя дорогая, могу ли я представить тебе майора Хадаль? Она — одна из самых доверенных офицеров генерала Саба. В фелксдень майор Хадаль присутствовала на ужине в моем дворце, перед тем, как мы вновь встретились.

Орев опасливо оглядел Хадаль.

— Хорош дев?

Майор обратилась к лейтенанту, стоявшей справа от нее:

— Вы были здесь час назад и искали его. И сказали, что его здесь не было. Верно?

— Так точно, сэр. — Лицо лейтенанта было вырезано из камня. — Его не было. Я знакома с его внешностью и проверила всех пленников в этой гондоле. Его не было.

Хадаль повернулась к труперу с карабином:

— Сколько времени ты на посту?

— Если я могу… — начал было Шелк.

— Мгновение. Сколько, Матар[60]?

Трупер встала по стойке смирно:

— Почти всю мою смену, сэр.

Гагарка прошептал что-то в ухо Шелку; но даже если Шелк слышал его — или кого-нибудь другого, — он не обратил на это внимания. — Вы собираетесь спросить ее, не уходил ли кто-нибудь из гондолы, — сказал он Хадаль. — Она скажет «нет», и тогда вы — или лейтенант — назовете ее лгуньей. Не можем ли мы…

— Прежде, чем мы спустились сюда, я спросила, не видела ли она кого-нибудь, — прервала его Хадаль. — И она сказала, что видела. Видела святого мужчину. Он спускался в эту гондолу, и у него есть разрешение генерала Саба. Он имеет право так делать. Верно, Матар?

— Так точно, сэр.

Шелк вытащил из кармана сложенную бумажку: