— В последней гондоле есть самые разные припасы, — объяснил Рог, когда Шелк выплыл из дверного проема. — Мы нашли там бухту веревки. Стол в штурманской рубке привинчен к полу, так что мы привяжемся к его ножкам.

— Так намного лучше, чем двигаться с этой штуковиной за спиной, — сказала Крапива Шелку. — Можно плавать, не заботясь ни о чем. А когда устанешь, можно втянуть себя внутрь.

— Но я не устаю, — добавил Рог.

— Вы хотите, чтобы я что-то увидел. — Когда они пролетели офицерские кубрики, Шелк остановился, откинул полотняную перегородку и открыл дверь в кают-компанию. — Просто… просто можно увидеть все отсюда.

— Тогда я хочу кое-что спросить.

В штурманской рубке Шелк, согласно указаниям Рога, завязал вокруг пояса линь, толщиной в палец, и, оттолкнувшись от стола, выплыл наружу через открытый люк.

Дирижабль поворачивался, подчиняясь то ли вращающему моменту двигателей, то ли давлению какого-то пролетевшего ветерка, до тех пор, пока Главный компьютер не встал прямо, как стена; черные плиты колоссального механизма вытянулись к ним, и его исчезавший во мраке Пилон стал бесконечным мостом, по сравнению с которым дирижабль казался карликом.

— Видите, кальде? — показал Рог. — Мы не сидим на краю, но можем переплыть через него, если захотим. И посмотреть вниз. Мне кажется, что тогда мы увидим Горы, Которые Выглядят Горами. Сначала они кажутся синими, а потом такими блестящими, что нельзя быть уверенным.

Из люка выплыла Крапива:

— Я все еще не понимаю, что такое Главный компьютер, кальде. Все эти штуки, над которыми бегает свет? И для чего здесь крыши, если нет дождя? Ведь здесь дождевые капли просто не в состоянии падать, верно?

— Это Главный компьютер, — сказал ей Шелк. — Ты смотришь на него.

— Эти большие квадратные штуки?

— То, что лежит под этими полями и лужайками; Главный компьютер рассредоточен среди них. Представь себе миллионы миллионов крошечных схем, вроде тех, которые в картах — миллиарды миллиардов, на самом деле. Тепло от каждой из них не больше, чем от огонька светлячка; но если их очень много и они упакованы вместе, собственное тепло могло бы погубить их. И они превратились бы во второе солнце. Вот почему здесь всегда лето, спасибо этим схемам.

— Вы имеете в виду маленькие и извилистые золотые линии в карте? — спросила Крапива. — Схемы? Но они ничего не делают.

— Они бы делали, если их вернуть на их настоящее место в посадочном аппарате. И очень скоро мы сами вернем некоторые из них.

Рог, сузив глаза, посмотрел на Шелка:

— Все это вам рассказал Скиахан?

— Не так подробно, но он сказал достаточно, чтобы позволить мне домыслить остальное. Что ты хотел спросить?