Саба подошла к стеклу и хлопнула в ладоши; стекло засветилось, когда в нем сформировалось серое лицо монитора. И тут же его заменили танцующие цветовые пятна — желто-оранжевые, розовые и изысканно-синие, настолько глубокие, что стали почти черными.

Шелк упал на колени; для него залитая солнцем штурманская рубка и ее обитатели исчезли.

— Шелк? — Лицо в стекле было невинным и чувственным, и сверхъестественно прекрасным. — Шелк, не хочешь ли стать Пасом? Тогда мы были бы вместе… Шелк.

Он наклонил голову, не в силах говорить.

— Они, в Главном компьютере, могут тебя просканировать. Как просканировали меня, Шелк, вместе с ним. Он держал меня за руку…

Шелк обнаружил, что глядит вверх, на нее; она улыбнулась и его душа растаяла.

— Ты будешь и дальше жить своей жизнью. Шелк. Как жил. И, одновременно, ты станешь Пасом. А он станет тобой. Смотри…

Лицо, более прекрасное, чем у любой смертной женщины, растаяло, как дым. На его месте появился мужчина с бронзовыми ногами, трепещущими мышцами и двумя головами.

Одна из них принадлежала Шелку.

Глава шестнадцатая Исход из Длинного Солнца

Глава шестнадцатая

Исход из Длинного Солнца

Они плыли в бесконечной пустоте, подсвеченной далеким черным солнцем, похожим на катушку: летун Скиахан, патера Наковальня и патера Прилипала, старая женщина, называвшая себя Моли, Крапива и Рог, кальде и его жена. Уменьшающееся красное пятнышко — посадочный аппарат — мигнуло.

— Прощай Гагарка, мой ночемолец. — Казалось, говорящий находился близко, хотя в его голосе прозвучала нотка, прилетевшая издалека — мужской глубокий голос, наполненный печалью.

— Прощай Гагарка, — повторил Шелк. Только услышав собственный голос, он сообразил, что заговорил вслух. — Прощай, сестра. Прощай, Мурсак. Прощайте навсегда.

— Душераздирающе, — прошептала майтера Мрамор. — Бедная генерал Мята. Ее сердце просто разорвется.