— Он ушел в место, которое лучше любого из тех, что ты видела.

— Мне он не нравился, хотя эта шлюха Синель не лишена исключительных качеств. Тем не менее, я чувствую, что утратил…

— Куда? — спросила Гиацинт так тихо, что ее мог услышать только Шелк. — В эти маленькие пятнышки?

— В одно или в другое, — ответил бог. — Голубой виток или зеленый. Спускаемый аппарат Гагарки не сможет отнести их в оба.

— Гагарка… а. Любит тебя, э? Как мы, хм, все. Он был, э, исправлен? Преданный. Если ты нет, хм, эге?

Ответа не последовало. Далекие искры таяли. Гиацинт схватила Шелка за руку, указывая на черное солнце-катушку за ними, из которого лился свет.

— Что это? Это не… не… Из него вылетел посадочный аппарат.

— Наш Виток. — Скиахан вытер слезы.

— Такая маленькая вещь?

Маленькая вещь уже растаяла, и Шелк расслабился.

— Гагарка тебе нравился, верно? И мне. Даже если я проживу так долго, как Его Святейшество, я никогда не забуду, как встретил его в «Петухе» и пил с ним бренди, одновременно пытаясь различить в тенях его лицо.

— Я не заплакал, когда увидел, что Эйр мертва. Эта боль слишком глубока для слез. Гагарка не мертв, но никто больше не назовет меня Верхним. Вот об этом я плачу.

— Хочу, чтобы он подтвердил это, хм, недвусмысленно, а? — Прилипала уже активировал свой силовой модуль и дрейфовал к круглому отверстию. — Великий Пас, хм, удовлетворен? Это адекватно? Достаточно?

Шелк и Гиацинт последовали за ним.

— Если бы был удовлетворен, мы, Груз, могли бы вернуться к нашим стадам и полям, — сказал Шелк. — Гагарка купил нам короткую передышку, вот и все. Пас не успокоится, пока с витка не улетит последний человек. Только так будет достигнута его цель.

Они вплыли в полумрак, который казался ослепительным светом после наружной тьмы.