— Ты призналась, что если бы Анита была мужчиной, ты бы никогда не обвинила их в любовной связи. Если бы она была другим мужчиной, ты бы просто думала, что они напарники.

— Да, я это говорила, но дело не только в том, что она женщина.

— Когда я выгляжу нетерпеливым перед встречей с Анитой, это связано с работой, а не с каким-то воображаемым романом, Донна.

— Нет, это не просто так.

— А что тогда, мама? Что это? Что же заставило тебя поверить в это? — Спросил Питер.

Она молчала так долго, что я уже решила, что она не ответит, но, в конце концов, тихим и смущенным голосом она сказала:

— Это потому, что она красивая женщина.

Это заставило меня поднять на нее глаза. Она покраснела, значит, ей было неловко. Хорошо, так и должно было быть.

— Просто в тебе что-то есть, Анита. Как будто ты излучаешь такую сексуальность, которой ты наслаждаешься, и у тебя это хорошо получается. — Она покраснела еще сильнее, потому что теперь я смотрела на нее и давала ей понять, что я думаю о ее рассуждениях.

— Не смотри на меня так, Анита.

— Как ты хочешь, чтобы я на тебя посмотрела?

— Как будто я не сумасшедшая, как будто я не позволила своей неуверенности разрушить мою свадьбу и навредить моему сыну.

Я не знала, что на это ответить, поэтому сделала лучшее, что могла. Я отвернулась от нее.

— Скорая помощь едет, — сказал Натаниэль.

— Откуда ты знаешь? — Спросил Бернардо.

— Я слышу их.

— Я не слышу.

— Я тоже, но если Натаниэль говорит, что слышит их, значит так и есть, — сказала я.

— Они скоро прибудут, Питер, — сказал Натаниэль.

— Хорошо, — сказал Питер немного хрипловатым голосом.