— Что она вонзила в тебя? — Спросил Бернардо.

— Авторучку, — сказал Питер. — Она схватила ее со стола, когда мы проходили мимо. Я даже не знал, что она схватила ее, пока она не воткнула ее мне в ногу. Если бы это был настоящий нож, она бы действительно ранила меня.

Там было намного больше крови, чем я ожидала от обыкновенной авторучки. Затем из небольшого прокола хлынула кровь. Это было плохо.

Эдуард наклонился поближе к ране. Он приподнял край своей белой футболки, чтобы осторожно вытереть кровь.

— Я думаю, что в ране все еще находится обломок ручки.

— Я не думал, что она так сильно кровоточит. — Сказал Питер.

— Скорее всего, она и не кровоточила, — сказал Эдуард, — но отколовшийся фрагмент продолжал входить все глубже, пока ты шел.

— Почему кровь вот так вытекает? — Спросила Донна.

— Я думаю, что обломок в ноге задел артерию.

Она издала тихий стон и побледнела

— Не смей падать в обморок, — сказала я.

Она одарила меня совсем не дружелюбным взглядом.

— Мне позволено расстраиваться.

— Да, но если кто и упадет в обморок, так это Питер. Это его нога.

Она нахмурилась, глядя на меня, но цвет ее лица стал лучше. Ее злость меня вполне устраивала, если это означало, что она удержит свое дерьмо в себе и не сделает текущую экстренную ситуацию еще более серьезной и перетягивать внимание на себя.

— Я не собираюсь падать в обморок, — сказал Питер.

— Принеси сюда тот стул, — сказал Эдуард.

Бернардо пошел за стулом, на который раньше опиралась Дикси.

— Я сам могу подойти к стулу, Тед, — сказал Питер.

— Именно при ходьбе осколок попал тебе в артерию. Больше никаких прогулок, пока доктор не разрешит.