Она улыбнулась ему в ответ. Лифт начал издавать протестующие звуки. Руфусу пришлось держать кнопку, чтобы двери оставались открытыми, и механизм был недоволен. Я положила руку на плечо Бекке и шагнула вместе с ней в кабину лифта, встав рядом с Руфусом. У бассейна он казался мне выше. Теперь я не была рядом с ним такой коротышкой. Когда постоишь рядом с тем, кто ростом почти семь футов, все прочие кажутся тебе намного меньше.

Олаф проследовал за нами в лифт, и я внезапно словила приступ клаустрофобии, как будто для Олафа и Руфуса здесь было слишком мало места. Они оба были действительно крупными парнями. Но что-то в габаритах Руфуса было больше про ширину, нежели про высоту. Глядя на то, как эти двое стоят напротив меня, я вдруг поняла, что Руфус не сильно отличается от Олафа по ширине плеч. Он и правда был большим парнем. Внезапно я почувствовала, что Руфус немного придвинулся ко мне и Бекке. Это было мягкое движение, но мне и в голову не приходило, что он может подумать, будто я нуждаюсь в защите. Он же уверен, что Олаф был маршалом Отто Джеффрисом, хорошим парнем на стороне закона, так почему он вдруг так поступил?

Олаф это заметил, так что он посмотрел вниз, на Руфуса, тем самым вглядом, которым действительно высокие парни смотрят на других парней, чтобы подчеркнуть разницу в росте. Большинство женщин таких взглядов не замечают, но я слишком часто работала с мужчинами.

Руфус послал ему улыбку — ту самую улыбку хорошего парня, которую он обычно носил, но я увидела его движение рукой, и могла поклясться, что там, в кармане, скрывалась полицейская дубинка. Я знала, что у него точно есть что-то в кармане. Большинство полицейских никогда не ходят без оружия, но про Руфуса я бы так не сказала. Какого черта здесь происходит?

Олаф чуть нахмурился, поворачивая голову так, словно пытался получше рассмотреть Руфуса. Это не было агрессивным движением — скорее озадаченным. Олаф не знал, почему Руфус пришел искать нас вооруженным. Мне не нравится быть тем единственным человеком, который не врубается, какого дьявола здесь творится, и я знаю, что есть очень короткий список ситуаций, которые заставляют людей вести себя подобным образом, но ни одна из них не подходила под нынешнее положение вещей. Может, Руфус хотел защитить Бекку от дяди Отто? Что изменилось?

Мы с Олафом подумали об этом одновременно. Он улыбнулся, но это была улыбка превосходства, снисходительная улыбка.

— Не знал, что тебя так заботит моя ликантропия, Мартинез. Я был о тебе лучшего мнения.

— Не думаю, что дело в ней. — Сказала я. — Ни Мика, ни Натэниэл Руфуса не напрягают.