— Хватит называть меня так. Я не фурнитура для одежды, я — человек. Я просто маленькая, но я человек.

Мне пришлось отвернуться, чтобы проглотить смех и удержаться от того, чтобы не влепить ей пятюню. Оба варианта казались мне отличными.

— Сколько времени ты уже провела вот с этой большой кнопкой? — Спросил Руфус.

Бекка уставилась на него. Я изо всех сил сдерживала смех — во-первых, потому что она была права, а во-вторых, потому что речь шла о ее достоинстве. Взрослые ведут себя с детьми так, будто у них его нет, но это неправда.

— С чего ты взял, что это мое влияние? — Поинтересовалась я.

— Ну, это определенно не влияние ее матери. — Сказал он, и его голос был не слишком веселым.

— Мама не разрешает кому-либо использовать прозвища вроде «сладкая», «дорогуша» или «кнопочка». — Сказала Бекка, скрестив руки на груди. Этот упрямый взгляд чертовски напоминал мне Питера, когда он был моложе.

— Она позволяет Теду называть себя букетиком. — Заметила я.

Бекка закатила глаза — так, словно я была очень глупой.

— Это папа. Конечно, он может называть ее так. Его она зовет медвежонком.

Никки с Олафом обратили внимание на кого-то, кто двигался в нашем направлении. Мне пришлось чуть сдвинуться, чтобы выглянуть из-за Никки. Родина и Ру направлялись к нам.

— Медвежонок, значит? — Сказала Родина.

— Нет, Морган. Даже думать об этом не смей. — Вмешалась я.

— Я не поощряю. — Заметил Никки. — Но если ты собираешься назвать Теда медвежонком, я хочу на это посмотреть.

— И я. — Сказал Олаф.

— Я тоже. — Добавил Руфус.

— Если я это сделаю, то позабочусь о том, чтобы у меня была публика. — Заметила Родина.

— Если им так хотелось задержать Натэниэла, почему тебя освободили так быстро, Вайатт? Ты флиртовал не меньше него.

— Я не уверен. — Сказал он, и выглядел при этом смущенным.

— Вижу маленькую женщину. — Сказал Руфус, поднимая руку, чтобы привлечь внимание женщины, которая была почти с него ростом. Ее волосы были как перец с солью, а беспокойные локоны чуть-чуть не доставали до плеч. Во взгляде Руфуса был жар и счастье, когда он смотрел на нее, пока она шла к нам, и это было приятное зрелище. Чем ближе я к своей собственной свадьбе, тем приятнее мне смотреть те на пары, которые уже много лет счастливы вместе. На лице женщины вспыхнула улыбка, которая добавила таких ярких искр ее глазам, что я даже не могла разобрать, какого они цвета. Это все было для Руфуса.