— Бекка, он один из моих возлюбленных, а ты ведешь себя, как избалованный ребенок, и мешаешь мне его спасать.

Было ли это грубо? Я не знаю, но мы и так потратили кучу времени на вежливость.

— Прости. — Сказала она, но ее голос все еще звучал рассерженно.

— Не извиняйся, просто не делай так больше. А теперь иди, чтобы я могла разобраться в том, что здесь происходит.

Марисоль взяла ее за руку.

— Здесь неподалеку продают отличные капкейки.

— Я не хочу капкейк. — Сказала Бекка, когда они вместе пошли по коридору. Что это за одиннадцатилетка такая, которой не нравятся капкейки?

Я повернулась к Никки и Руфусу.

— Кто-нибудь, говорите уже.

Ру выглядел так, словно ему казалось, что он в полной заднице, а Родина, напротив, была веселой, как будто чужие проблемы ее забавляли.

— Тебе известно, что когда-то Натэниэл попался на вымогательстве и паре других вещей. Ему удалось избежать тюрьмы, но записи никуда не делись. — Сказал Никки.

Я кивнула.

— Я в курсе. Какое это имеет отношение к делу?

— Ты знала? — Спросил Руфус.

— Когда я впервые увидела Натэниэла, он был в больничной койке. Восстанавливался после нападения одного из своих клиентов.

— И ты встречалась с ним, зная, что он — шлюха? — Спросил Олаф.

Я повернулась и выдала ему взгляд, которого он заслуживал.

— Во-первых, никогда больше не используй это слово в отношении Натэниэла. А во-вторых — да, я знала, что он работал в дорогущем и крайне узко специализированном эскорте, когда встретила его.

— Это далеко не все, Блейк. — Сказал Руфус.

Я посмотрела на него.