45

45

На секунду я запаниковала и почувствовала себя беспомощной, но я уже видала и темные ночи, и вампирские глаза с россыпью звезд в бесконечности темного неба. Это помогло мне успокоить приступ паники прежде, чем она захватила меня целиком. В каком-то смысле это напоминало драку в физическом пространстве: твоя защищенность напрямую зависит от того, найдешь ли ты слабое место у противника или вырвешься из его хватки, после чего тебе нужно либо посильнее ударить в ответ, либо дать дёру. У меня уже случались такие драки — по большей части с вампирами, но все драки похожи друг на друга.

Я подняла повыше свои внутренние щиты — в своих мыслях и в своем сердце, те стены, которые защищали мою душу от всего, что могло попытаться добраться до нее. Это должно было помочь, но темнота перед глазами сожрала даже малейшие зачатки света. Блядь, усиление щитов только ухудшало ситуацию. Первый укол страха пронзил меня, и я будто споткнулась в темноте. Я ничего не слышала, но что-то чувствовала. Будто слова Ранкина не достигали моего разума, но чувствам удавалось долететь. Он предлагал мне желание, похоть, но этого в моей жизни было достаточно. Он попытался наполнить мое сердце одиночеством, но я слишком задыхалась от обилия людей в своей жизни, чтобы испугаться этого. Он искал связку с сексом, страстью, соблазном, пытаясь понять, чего из этой области мне не хватает, но у меня все это было. Я так много времени провела за пределами своей зоны комфорта, что маленькое приключение в спальне или темнице не воспринималось мной как нечто ужасное. В действительности мне недоставало только личного пространства и времени, которое я могла бы провести сама с собой, но он не мог использовать это против меня. Внезапно звук моря стал нарастать в моей голове, и я почувствовала непередаваемую тоску по нему. Мне захотелось войти в воду — почувствовать, как она остужает мое тело, но страх сковал меня, и я утонула в шуме морской воды и тоске по ней. В последний раз я была в океане, когда произошел тот инцидент, в котором я едва не погибла. С тех пор прошло больше десяти лет.

В моей голове раздался шепот:

«Ma petite, что ты делаешь?»

«Я думаю, Жан-Клод»

«Oui, ma petite, но что у тебя, у нас в голове?»

«Помоги мне избавиться от него»

«Впусти меня, ma petite, как ты это делала, когда мы занимались любовью»

Я хотела возразить, что не рискну опускать щиты, когда Ранкин под боком, но либо я доверяю Жан-Клоду, либо нет. А я доверяла. Я прошептала: «Хорошо», и впустила его за свои щиты — в свой разум, в свое сердце, во всю себя. Я будто снова тонула, но иначе — вода была полночью и сияла, переполненная энергией. В какой-то момент мне показалось, что я снова задыхаюсь, как вдруг меня стали раздирать на части черный океан и ночное небо, но небо горело своим собственным пламенем, и шепот из глубин океана превратился в дым, как будто вся вода в нем испарилась.