— Ты правда считаешь, что у него сто процентов раскрытых дел? — Поинтересовалась я.

Он кивнул.

— Если у него действительно такой рейтинг, это можно будет использовать против него, если понадобится. — Сказала я.

— Каким образом? — Не понял Ру.

— Это как быть стопроцентным отличником в колледже, на каждом году обучения. Никто не может быть идеальным, так что это наверняка жульничество. — Пояснила я.

Родина кивнула.

— Я поняла. Но подделать результаты экзамена проще, чем доказать вот это все.

— Здесь замешана магия. Это может быть преступление с использованием магических сил, особенно если кто-то из тех, кому он промыл мозги, умер. Во Флориде за такое предусмотрена смертная казнь. — Сказала я.

— Разве так не в каждом штате? — Спросил Ру.

Мы в унисон сказали «да».

— Но если бы он натворил делов в штате, где это правило не действует, то мог бы избежать обвинений в сверхъестественном преступлении. — Пояснила я.

— Все работает не так, как в других случаях со смертной казнью. — Заметил Мика. — Ты не торчишь годами в камере смертников. Все происходит очень быстро. Приказ о казни выдают без промедлений — обычно это занимает не больше недели.

— Мне раньше не приходило в голову, что ты порой работаешь по другую сторону от Аниты и Теда. — Сказал Ру.

— Я пытался вытащить нескольких ликантропов, спасти им жизнь. Но если обвинение уже выдвинули, то надежды нет.

— Короче, пусть Натэниэл держится от Ранкина как можно дальше. — Резюмировала я.

Все согласились. К окну нашей машины наконец подошел офицер в форме. Ему пришлось наклониться, чтобы с нами поговорить. Мы с Эдуардом махнули жетонами.

— Я не думал, что сверхъестественное подразделение привлекут к делу до того, как мы убедимся, что здесь замешан нечеловек. — Сказал офицер.

— Почему кто-то уже решил, что виновато сверхъестественное существо? — Поинтересовалась я.

— Понадобится нечто большее, чем ногти и зубы, чтобы сотворить подобное. — Его лицо вдруг стало отстраненным, будто у него перед глазами все еще стоял тот образ, который теперь преследовал его.

— Настолько плохо? — Уточнил Эдуард.