— Хочешь сказать, если тебя никто не трогает, то Ранкин может промыть тебе мозги и заставить тебя признаться в том, чего ты не делал? — Спросил Эдуард.

Натэниэл открыл глаза и немного отстранился от Мики, чтобы посмотреть на Эдуарда.

— Я не знаю.

— Но это возможно? — Спросил Эдуард.

Натэниэл кивнул.

— Ты — верживотное. Вас не так-то легко одурить, в отличие от обычных людей.

— Это наводит на мысль о том, сколько народу созналось Ранкину в преступлениях только потому, что он велел им это сделать. — Сказала я.

— Я почти уверен, что рейтинг закрытых дел у него — сто процентов. — Озвучил свои домыслы Эдуард.

— Никто не может иметь такой рейтинг. — Возразила я.

— О чем речь? — Спросил Ру.

— Количество дел, которые ты ведешь. Как много из них тебе удалось раскрыть. — Ответила я.

— Это про то, как много людей ты осудил? — Спросил он.

Мы с Эдуардом помотали головами.

— Осуждение — это для судов. Раскрытие дела означает, что ты выяснил, кто преступник. Все, что происходит потом, на рейтинг не влияет. — Пояснил Эдуард.

— Хотите сказать, что если речь идет о преступлении, в котором кто-то сознался, даже если в действительности он его не совершал, ты получаешь очки, несмотря на то, что ошибся? — Уточнил Ру.

— Вроде того. — Ответила я.

— Именно так. — Сказал Эдуард.

— Если ты кучу народа по разным делам обвинил почем зря, тебе это потом аукнется, но в целом ты действительно просто получаешь очки. — Добавила я.

— Если бы Мика меня не вытащил, я бы скорее всего сказал то, что хотел услышать детектив. — Заметил Натэниэл.

— Готов спорить, что Ранкин постоянно сношает кому-нибудь мозги. — Сказал Эдуард.