— Я видел только то, как он коснулся руки Натэниэла, но это было по-приятельски. Ничего сексуального или недопустимого. — Сказал Мика.

— А эффект был. — Сказал Натэниэл, опустив голос до шепота.

— Нам надо держать тебя подальше от него. — Сказала я.

— Почему ты не рассказал нам об этом раньше? — Спросил Эдуард.

— Ничего из этого я не помнил, пока не увидел его. А потом вы сказали, что копов слишком много, и я подумал о Денни. Я в том смысле, что мне жалко Беттину, но я не знал ее. А Денни была моим другом. Мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое, помогла мне прочистить голову.

— У тебя ничего такого не наблюдается, Кэллахан? — Спросил Эдуард.

— Нет. Я знал, что он сделал что-то во время допроса. Знал, что он провернул это со мной и Натэниэлом. Но когда Анита потянулась ко мне, у меня повились силы и достаточно воли, чтобы выйти оттуда, забрав с собой Натэниэла.

— Тебе пришлось тащить меня за руку, да?

Мика положил ладонь на загривок Натэниэлу, под волосы. В этом прикосновении было гораздо больше, чем казалось. Мика придвинулся к нему лицом.

— Я решил, что ты просто нервничаешь из-за допроса.

Натэниэл приблизился к Мике, пристроившись лбом ко лбу.

— Я нервничал, но уходить не хотел по другой причине. Твое прикосновение помогло. И наше общее — тоже. Как будто то, что предлагает Ранкин, связано с обещанием прикосновения, а реальный контакт помогает избавиться от него. В этом есть какой-то смысл?

— Определенно есть. — Сказала я.

— Есть. — Подтвердил Мика.

— Дело только в Мике и Аните, или любое прикосновение поможет? — Уточнил Эдуард.

Натэниэл закрыл глаза и немного привалился к Мике.

— Я не уверен.

Никки положил свою ладонь на руку Натэниэлу.

— Так лучше?

— Не уверен… Я будто сам не свой.