Ньюман позади нас благодарил Ливингстона за помощь. Если бы не Кейтлин, никто кроме меня не увидел бы, насколько сильно соскользнула с Олафа его маска. Он обожал снимать ее вот так, внезапно, чтобы ошарашить, но только если не охотился на тебя в этот момент. Если ты просто добыча, он будет прятаться в высокой траве, как лев, который поджидает антилопу, и бросится в атаку только когда она подойдет достаточно близко. Кейтлин получила мое старое место в меню Олафа. При таком раскладе он больше напоминал гепарда, который разгуливает по саванне без прикрытия. Антилопа не знает, когда он бросится в атаку, и на нее ли он вообще нацелился. Я же этой блядской антилопой не была.

Я очень много работала над тем, чтобы держать под контролем своих внутренних зверей, но в этот момент я хотела, чтобы Олаф вспомнил, что я больше не еда. Да, он большой и сильный, но это еще не делает его королем.

Я подумала о своей львице, а может, это она подумала обо мне. Не так, как это делает человек, но в своем собственном стиле она понимала меня и мой мир куда лучше всех моих прочих зверей. У нас с ней коммуникация была налажена, в отличие от тех, кто просто пытался прогрызть себе путь наружу через мое тело. Она и раньше давала мне сигналы, позволяя понять, чего хочет, но на этот раз мы с ней были солидарны: пошел ты на хрен, царь зверей, нам обоим известно, кто приносит еду (в дикой природе пищу для прайда добывают львицы, а не львы — прим. переводчика).

Олаф принюхался и повернулся ко мне.

— Я ощущаю… твой новый парфюм, Анита.

Он сказал не то, что собирался сказать, и таким образом сохранил наш секрет. Да, все присутствующие знали, что мы с ним — носители ликантропии, но это не то же самое, как сказать, что, дескать, львом запахло. Только другие ликантропы, вернее, териантропы, могли учуять запах зверя, который поднимался к поверхности чужого тела.

— Я надела его специально для тебя. — Сказала я, понизив голос на октаву.

— Что происходит? — Встряла Кейтлин, переводя взгляд с Олафа на меня и обратно.

Ливингстон потер ладони друг о дружку так, словно замерз, но я не сомневалась в том, что мурашки у него на коже бегали от того, что он почувствовал силу. Он заметил ее, когда я была в клетке с Бобби, но тогда мы были куда ближе к тому, чтобы один из нас перекинулся. Если Ливингстон мог почувствовать то, что происходит сейчас, то как экстрасенс он круче, чем я думала.

— Помощь нужна, маршалы? — Поинтересовался он.

— Нет. — Ответила я. — Спасибо за беспокойство. У нас все под контролем. — Я говорила это, не отрывая взгляд от Олафа.