— Когда она только появилась, я могла случайно стереть память человеку, от которого напиталась. Трудно объяснить окружающим такие штуки.

— А сейчас? — Спросил он.

— Сейчас это просто ослабляет того, на ком я кормлюсь. И его гнев проходит полностью. Я буквально высасываю эмоции.

— Вампиры, которые питаются страхом, пугают своих жертв и множат страх для дальнейшего питания.

Я кивнула.

— Да. Один парень бесился от того, что я делаю, и его гнев только рос. Я высосала его настолько, что он на ногах стоять не мог.

— Ты это сделала нарочно?

— В первый раз — нет, но в последний — да.

— Почему?

— Он сексуально домогался одной из наших охранниц, а потом, даже когда я напомнила ему, кто я такая, повел себя неуважительно уже со мной.

— Это произошло с одним из твоих телохранителей?

Я кивнула.

— Тебе следовало показать ему, где его место, Анита.

— Я так и сделала, но это не наш с тобой случай. Если я покормлюсь на твоем гневе, это будет неуважительно к тебе, и даже более того. Знаешь, я думаю, мы с тобой похожи. У нас с тобой гнев — это стандартная эмоция.

— Я не уверен, что понимаю, что значит «стандартная эмоция».

— Если я не знаю, что мне чувствовать, я чувствую гнев. У меня внутри целая яма гнева — она там с тех пор, как умерла моя мать. Думаю, у тебя внутри тоже есть что-то такое.

— Хочешь сказать, я — маленький мальчик, обиженный на весь мир?

— Я, блядь, только что поделилась с тобой тем фактом, что смерть моей матери переебала мне всю жизнь еще в детстве, а ты пытаешься найти в этом оскорбление. — Моя ярость начала подниматься внутри — так же, как она это делала всегда.

— Я этого не хотел. — Возразил он.

— Тогда хватит обижаться, когда никто не пытался тебя обидеть. Я пытаюсь объяснить, что в нас обоих сидит хренова туча ярости. Это вроде как основа нашей личности.