— В целях спасения жизней потенциальных жертв я разрешаю вам опросить мою пациентку, но требую, чтобы вы вели себя корректно, иначе я попрошу охрану выпроводить вас с территории больницы.

Доктор Джеймесон был настроен серьезно. Мне почти хотелось узнать, что будет, если местная охрана попытается нас выдворить. Впрочем, может, и не хотелось. Мы — маршалы США. И если нам придется постоять за себя, ничем хорошим это не кончится.

— Благодарю вас, доктор Джеймесон, сестра Триш. Мы правда ценим, что вы понимаете важность нашей работы. — Произнес Ньюман.

Я вдруг поняла, что это была его версия тедовского «Вот незадача, мэм/сэр», с той только разницей, что Ньюман не собирался никем манипулировать. Он был настолько милым, насколько и казался, а это не всегда хорошее качество для нашей работы, но будем решать проблемы по мере их поступления.

— «Триш», зовите меня просто «Триш». — Ответила медсестра с улыбкой, которая все же не дошла до ее глаз. Ее взгляд был настороженным. Может, ей не нравилось, когда ее называют «сестра Триш». Ей не хватило духу поправить доктора, но она нашла в себе силы поправить маршала. В больничной вселенной фигура врача была куда более значимой.

— Что ж, Триш, спасибо, что выделили время, чтобы помочь нам сегодня. — Сказал Ньюман, выдав ей такую обезоруживающую улыбку, от которой тут же растаяла бы любая женщина, которая ищет хорошего парня.

Сестра улыбнулась ему в ответ, и у нее на щеках мелькнули ямочки. От этого она вдруг показалась мне моложе и мягче, как будто эта улыбка сбросила с ее плеч тяжкий груз серьезности, который она несла. Пока ее лицо не озарила улыбка, я и не замечала, что она симпатичная. Это был проблеск той женщины, которая со своей стрижкой «пикси» и темными тенями вполне могла зажечь на танцполе. Могу поспорить, что в клуб ничего с котятами и единорогами она не надевает, но любые подбадривающие средства идут в ход, когда на работе ты постоянно сталкиваешься с мучениями других людей.

Доктор Джеймесон нахмурился в сторону сестры, как будто поймал ее за флиртом. Может, так оно и было.

— Вы сказали, у вас есть вопросы к Джоселин.

— Да, сэр. — Подтвердил Ньюман.

— Я не понимаю, зачем вы опять хотите поговорить со мной. — Протянула Джоселин, все еще ковыряясь в своей еде на подносе.

— У нас к тебе всего пара вопросов, Джоселин. — Заверил ее Ньюман.

— Каких вопросов? Вы в курсе, что случилось с папой, и вы знаете, что это сделал Бобби. Что вам еще нужно, чтобы выполнить свою работу?

Джоселин уставилась на нас, и я поняла, что она была накрашена сильнее, чем я думала. Макияж не был броским, но он подчеркивал ее глаза. Джоселин выставила свою красоту перед нами, как щит. Глаза у нее были глубокого, насыщенного карего цвета — большое и мягкое совершенство на ее лице. Она была красивее, чем когда-либо, и в какой-то момент я поняла, что дело было в ее гневе — он заставлял ее сиять. Это, конечно, клише — говорить женщине, что она прекрасна, когда злится, но для некоторых дам это была чистая правда. Джоселин Маршан была одной из них. Я начала понимать, как тяжело было Бобби видеть ее только своей сестрой, и в тот момент, как я об этом подумала, я поняла, как это неправильно. Есть куча красивых женщин и привлекательных мужчин, у родственников которых ни единой мысли об инцесте не возникает. Так что дело здесь было не только в красоте.