Женщина смотрит на меня, ожидая продолжения.

— Ну вы же знаете: вовремя прочитанная книга, прослушанная песня. Не раньше, не позже, а как раз в тот самый момент, когда это необходимо. Часто восприятие искусства вытягивает с самого дна. А иногда человека спасает творчество. Только это тоже не гарантия долгой и счастливой жизни. Порой человека ничто не может спасти — даже поддержка любящей семьи, друзей или незнакомцев, протягивающих руку помощи. Некоторым очень хорошо удается скрывать, насколько им плохо. Пожалуй, страшнее всего обнаружить это слишком поздно.

— Это как раз про Эйми, — отзывается она. — Я понятия не имела… Да вообще никто. Пока мы не прочли ее дневник после… после ее… — вместо окончания фразы следует тяжелый вздох. — Сколько ночей я пролежала без сна, сокрушаясь, что сунула нос в эти чертовы записи.

— Бесконечные самокопание и самобичевание могут довести до ручки, — наставляю я новую знакомую. — Наверное, только и остается надеяться на то, что наши близкие — те, кто не справился с судьбой или с собой, — в конце концов обрели мир, которого они так жаждали.

— Вы вправду в это верите?

— Скорее, хочу верить. Но я знаю совершенно точно: корить себя за то, что мы не в силах были изменить, глупо и недальновидно.

Это не мои слова — я слышал их от друзей, когда в группе рушилось буквально все. А позже — от Опоссума и Морагу. Но меня не оставляет ощущение, что осознал я их только сейчас.

Я не заставлял Стива садиться в тот самолет. И не просил его поменяться со мной местами. Просто как-то ночью мы разговорились: я, не переставая, скулил, что все пошло по п…де, Стив мне сочувствовал, а в конце концов пошутил:

— Слушай, а давай на какое-то время поменяемся местами. Я буду рок-звездой, а ты — чуваком из обслуживающего персонала. Посмотрим, что получится. Готов поспорить на свой Gibson Les Paul[34], ты быстренько оклемаешься.

Даже не помню, когда предложение перестало быть шуткой. Но и после принятия решения никто ни на кого не давил. Мы предвкушали потеху, да мне и вправду необходимо было сменить обстановку.

Стив позвонил мне перед тем рейсом.

— Эй, неудачник! — прикалывался он по телефону. — Меня тут в самолете дожидаются девочка и бутылка хорошего виски. А у тебя как вечерок складывается?

Это оказался наш последний разговор.

Но в самой авиакатастрофе я не виноват. Не я превратил Салли в безнадежного торчка, не я подбил Тони трахаться с Беном, не я подстроил несчастный случай Мартину. И уж точно я никак не мог повлиять на бабушку, грохнувшую своего отключившегося муженька.