Что ж, всецело ей сочувствую.

— Та женщина в больнице — это ваша приятельница? Блондинка, что была с вами, когда мы впервые встретились?

— Вы про Марису? Нет. Это ваша подруга, Эгги.

Я киваю. Ну конечно.

— Пойдемте, кое-что покажу, — говорю я и указываю за край плато, туда, где парит тело художницы.

Женщина поднимается, смотрит, но вдруг бледнеет и снова плюхается на задницу.

— Не понимаю, — произносит она, схватившись за виски.

— Добро пожаловать в клуб «Новые ворота».

Повисает молчание. Меня охватывает острое желание снова улечься на земле и закрыть глаза. Может, если я засну, то по пробуждении окажусь в своем трейлере?

— Я хочу перед вами извиниться, — говорит вдруг женщина.

— За что? За то, что свалились на меня?

— Нет, — улыбается она, — за то, что доставала вас при нашей первой встрече. Теперь я знаю, что вы не Джексон Коул.

— И что же заставило вас передумать?

— Мы с Марисой познакомились с одним вашим другом — с Рамоном Морагу. Он много чего рассказал о вас и вашем двоюродном брате Джексоне. Даже не знаю, как это я раньше не обращала внимания, но вы похожи, как близнецы!

— Нас вечно принимали за родных братьев, — киваю я.

— Но вы не гнались за славой, так ведь?

Не совсем. Поначалу я даже наслаждался ею. Однако через некоторое время сценический образ Джексона Коула поглотил меня почти полностью — порой я уже сам не понимал, кто я такой на самом деле. Разнообразные вещества и алкоголь разобраться в этом тоже не помогали. Впрочем, рассказать ей все это я не могу и потому ограничиваюсь пространным объяснением:

— Когда видишь, до какого безумия доводит слава, сразу хочется удрать от нее как можно дальше. Куда проще оставаться парнем из гастрольной команды и носить надвинутую на нос бейсболку во избежание идиотских расспросов.

— Поняла, — смеется женщина. — Знаете, пару дней назад я обрушила бы на вас миллион вопросов о тех днях.

— А сейчас?