— Когда Ситала, вырастив эти огромные вороновы крылья, бросилась вас спасать, я подумал, что потом попрошу ее достать и Эгги.

— Кажется, мне все это примерещилось. Раз — и нету. А что с ней случилось?

— Этого я не знаю. Очень надеюсь, что мы тут не застрянем, хотя я не имею ни малейшего представления, как отсюда выбираться.

— Из вашей собственной головы, — уточняет Лия.

— Я так и не понял, как это действует, — вынужден признать я.

— Может, вам надо всего лишь проснуться.

— Штука в том, что я вовсе не сплю.

Лия снова смотрит на Эгги.

— Когда мы впервые встретились, мне показалось, вы с ней хорошие друзья.

— У вас, наверное, был в школе ученик, с которым абсолютно все хотели общаться?

Она кивает.

— Хотя это была вовсе не я.

— И не я. А Эгги именно такая. У нее всегда найдется время для каждого, и отношение ко всем одинаково серьезное. Пожалуй, человека лучше я не встречал.

— О да, я понимаю. Она так радушно нас встретила, когда мы с Марисой приехали к ней домой — свалились, словно снег на голову. И нам сразу же показалось, будто мы знаем ее целую вечность.

Она умолкает, а мне добавить нечего. Мы снова усаживаемся, но на этот раз у самого края, откуда можно наблюдать за Эгги.

— А знаете, — говорит Лия через какое-то время, — я ведь попала сюда не во сне, и не какой-то там воронов дух меня принес. Я всего лишь схватила Эгги за руку, когда она парила над больничной койкой.

Стоит мне понять, к чему она клонит, и я прихожу в ужас:

— Даже не думайте об этом.

— Она не так уж и далеко, — словно не слыша меня, продолжает женщина. — С разбега я точно допрыгну.

— В лучшем варианте развития событий вы действительно допрыгнете до нее и сумеете удержаться. А потом что? Перетащить ее сюда вы не сможете, так вместе с ней там и застрянете. А в худшем варианте грохнетесь вниз, и, честно говоря, я даже не уверен, что у этой пропасти есть дно.