— Эгги собираются выписать сегодня днем, — сообщил Мэнни. — Не могли бы вы поехать туда пораньше — проверить дом, составить список продуктов?

— Конечно, — ответила Лия, но тут же вспомнила о назначенной встрече. — Правда, днем я должна встретиться с Эрни. Мы договорились вчера… Надеюсь, он поможет мне в одном исследовании, которое я хочу провести.

— Я ему все передам, — отозвался Мэнни. — Наверняка он будет только рад заглянуть к Эгги.

— Скажи ему, что он приглашен на ужин, — кивнула художница. — От угощения он еще никогда не отказывался.

Часом позже, распрощавшись с Марисой, Лия забралась в кабину старенького пикапа, за рулем которого сидел паренек по имени Джек Молодое Дерево — племянник Рувима, о котором упоминал Мэнни, и один из его псовых братцев. После всего пережитого писательница ни секунды не сомневалась, что Джек на самом деле способен превращаться в собаку.

Ей очень хотелось расспросить об этом парня. Да что уж там, у писательницы нашлась бы сотня вопросов для каждого, кто бы с ней ни заговорил. Однако стоило им свернуть с шоссе на грунтовку, разговор вести стало невозможно: грузовичок так трясло и мотало на ухабах, что Лия сочла за благо следить, как бы не впечататься в приборную панель подбородком или не треснуться темечком в потолок, и дать водителю сосредоточиться на езде.

Разборка на колесе стихий Белой Лошади

Разборка на колесе стихий Белой Лошади

1. Стив

1. Стив

Морагу отправляет меня за водой. Когда я возвращаюсь от колодца к кострищу с двумя ведрами — одним полным, другим пустым, как шаман и велел, — он старательно копает под красной скалой на гребне, возвышающемся над пустыней и далеким городом. У небольшой кучи земли лежит ворох веток. Нет, не веток, понимаю я, подойдя поближе, — это засохшие ребра карнегии, переломанные на части. Я ставлю ведра рядом.

— Теперь нарежь зубровки, — говорит Морагу, не оборачиваясь. — И чем длиннее, тем лучше.

— Это еще зачем?

— Связывать кости.

Я ожидаю от него дальнейших объяснений, однако он картинно игнорирует меня. Все-таки иногда я с ностальгией вспоминаю те дни, когда приходился ему боссом, а он еще не стал шаманом.

Что ж, я достаю складной нож и плетусь на жатву зубровки, что Эгги выращивает возле колодца. Под посевы отведен довольно приличный участок, радующий глаз яркой зеленью — время от времени я сам его поливаю. Я срезаю несколько небольших пучков, не забывая воздать благодарность и растениям, и художнице.

По возвращении я вижу, что у нас появились зрители: с пяток собак Эгги и с десяток ворон, прогуливающихся вдоль гребня или разместившихся на ветках деревьев. А прямо над нами лениво выписывает круги ястреб. Обычные вороны тоже кружили бы в небе, не давая ему покоя, однако большинство черных с серым пернатых созданий из Желтого каньона — майнаво. Во всяком случае, так утверждает Морагу, и тут спорить с ним я не берусь. Согласно сказкам, что рассказывают у костра, майнаво называют ястребов «тио», то есть «дядюшка», и обращение это почтительное. Очевидно, «дядюшки» обладают немалым влиянием, и майнаво стараются лишний раз им не докучать. Собственно, по этой причине вороны сейчас и держатся внизу, а не мечутся суматошно по небу.