— Понятия не имею, — развела руками Сантана. — Я слушала музыку в мобильнике и задремала на диване. А несколько минут назад проснулась, потому что Тетушка вышла в коридор со старым револьвером — взяла его из чемодана, где мама хранит папины вещи. Я спросила, что она затеяла, и получила в ответ этакий свирепый взгляд. А потом старушка скрылась за дверью и потопала в пустыню. Как думаешь, может, ей взгрустнулось и захотелось поохотиться?

Сестра улыбалась, словно рассказывала анекдот, однако Томас различил в ее глазах тревогу.

— Я знаю, куда она пошла, — ответил он, — и думаю, ты права.

Во сне тетя Люси велела ему отправляться к дому Эгги. На кострище возле которого, как всем известно, время от времени собираются майнаво. Если сейчас среди них объявилась Консуэла Мара, о чем Тетушке поведали ее дружки из Желтого каньона, тогда гадать о том, куда и зачем отправилась старушка, не приходилось.

— Что, правда? — удивилась Сантана.

— Проверить это можно только одним способом. — Томас быстро вытолкал сестру на крыльцо и осторожно закрыл за ними дверь.

— Куда мы идем? — поинтересовалась девушка, когда они, выйдя со двора, двинулись через кустарник.

— На кострище Эгги.

— С чего ты взял, что она там?

Чуть поколебавшись, Томас признался:

— Мне велела пойти туда тетя Люси.

— Погоди-ка, вчера ты ничего об этом не рассказывал.

— Потому что все произошло сегодня утром. Я думал, что сплю, но… — парень вспомнил пыль на кроссовках. Кроме того, ощущение полного желудка наяву никуда не исчезло, а во рту остался вкус жаркого. — Похоже, я по-настоящему вернулся в ее дом в ином мире.

Сантана замерла как вкопанная.

— Ты прикалываешься, что ли?

— Нет, — Томас потянул ее за руку, и они пошли дальше по едва заметной извилистой тропинке между кустов и кактусов по дну пересохшей речки.

— Ты вернулся в иной мир, — не унималась сестра, — самостоятельно? И снова зависал с молодой тетей Люси?

— Ну да.

— И она сказала тебе, что Тетушка собирается… И что же она собирается сделать?

— Не знаю. Про свою сестру она не говорила. Просто попросила отправиться на кострище, называя его колесом стихий Белой Лошади.