— Когда-то там было колесо стихий?

— Наверно.

— И какое отношение к этому имеет Тетушка?

— Мне кажется, тете Люси мое присутствие на кострище могло понадобиться по двум причинам. Либо там произойдет нечто связанное с нашими традициями, либо что-то замышляют майнаво. Но она предупредила меня, что там возникнут кое-какие неприятности. Она считает, будто я могу предотвратить их, если пойму, как поступить правильно.

— По-моему, даже при желании больше туману нагнать нельзя.

— Вот-вот, — рассмеялся Томас, — я ей почти то же самое и сказал.

— И все равно непонятно, зачем Тетушке понадобилось брать с собой пушку.

— Возможно, все-таки собираются майнаво, и в таком случае там может оказаться Консуэла Мара.

— Ох, черт, — поняла Сантана и прибавила шагу.

Пока брат и сестрой шагали по дну небольшого притока, отходившего от безводного русла за их домом, Томас надеялся, что он ошибается. Однако стоило им выбраться на берег и взглянуть сверху на участок Эгги, как стало ясно: события развиваются по наихудшему сценарию. У кострища собралась громадная толпа майнаво, только они не сидели, как частенько бывало, а стояли в дальней части утоптанной, выгоревшей на солнце площадки и на откосе за ней.

Прикрыв от солнца глаза рукой, парень рассмотрел, кто же находится в центре притяжения всеобщего внимания: Морагу, Стив и с ними какая-то белая женщина с темными волосами, а напротив — Консуэла Мара. Беседа явно не была мирной, напротив, она походила на яростный спор, в котором принимали участие и некоторые майнаво.

— Не вижу Тетушки, — покачала головой Сантана.

Томас, надеясь отыскать старушку, принялся осматривать сборище. При этом его не оставляло ощущение дежавю: он словно опять оказался в Каньоне Предков, заполненном майнаво во всех обличьях — смешанных, человеческих и звериных. Кузены выглядели так живописно и разнообразно, что отыскать среди них Тетушку было не так-то просто. Однако в конце концов Томас заметил ее. Старушка целеустремленно пробиралась между майнаво, держа весьма опасный курс на точку противостояния Стива и Консуэлы Мары. Томас указал на нее сестре и помчался вниз по склону. Сантана бросилась следом.

Плотность толпы оказалась какой-то запредельной, и Томасу с сестрой пришлось буквально проламываться вперед, распихивая майнаво.

— Простите, извините, — как заведенный повторял парень, ни на секунду не прерывая движения.

Сантана старалась не отставать. Шум — рычание, шипение, урчание и прочие звуки крайнего недовольства, подкрепляемые разгневанными взглядами, — нарастал с каждым их шагом, пока кто-то вдруг не сказал: