— Это ты про ту половину, что сама же и выбросила? — снова подал голос Стив. — И я не краду ее у тебя. Я хочу дать ей тело, о котором она просила. Если тебе это не нравится — все вопросы к ней. Но я обещал ей помочь и сделаю это.

— Да кто же дорожит словом пятипалого? — ухмыльнулась Консуэла.

— Я дорожу, — ответил Коул. — Ситала получит свое тело. И точка.

— Я вырву у тебя сердце, — зашипела воронова женщина. — Отрежу язык и выскребу глаза, а твои кишки буду носить как ожерелье.

Лия содрогнулась от одного взгляда на косточки, что украшали волосы и платье Консуэлы.

— Но для этого ты должна быть живой, — послышался еще один женский голос.

Его обладательница вышла из толпы и направила на воронову женщину шестизарядный револьвер — старинное оружие, которое Лия видела только в ковбойских боевиках. Незнакомка выглядела древней старухой, но револьвер держала твердо.

— У меня нет повода для ссоры с тобой, — промолвила Консуэла.

— Какая жалость! Зато у меня он есть.

Воронова женщина сощурилась на старуху.

— Ты не посмеешь. Застрели меня — и развяжешь кровную вражду со всеми семьями корба.

Большим пальцем старуха взвела курок и процедила:

— Ты ошибаешься, дорогая!

3. Томас

3. Томас

Проснулся Томас поздно. Его выбросило из сна так внезапно, что он даже не сразу сообразил, что сидит дома на кровати, а не находится посреди сновиденческой пустыни. Во сне он снова оказался у тети Люси в ином мире — или в иное время. Или и в том и в другом вместе. Во сне это, строго говоря, значения не имеет. Он сидел за старым деревянным столом под раскидистыми ветвями мескитового дерева во дворе тетушки, а сама она хлопотала у глиняной печи: накладывала в миску щедрую порцию жаркого. Со своего места Томас чуял запах белой фасоли тепари, перца и говяжьих ребрышек, с добавленными чипотле и бог его знает какими еще загадочными приправами. На столе перед ним стояли блюдо со свежей кукурузной лепешкой и запотевший пузатый глиняный кувшин, со стенок которого медленно стекали крошечные капли воды. Нещадно палило солнце, над пустыней — над камнями, кустами и между кактусов — растекалось горячее марево.

— Ешь, — сказала тетя Люси, поставив перед Томасом миску с жарким. — А то, погляжу, маловато у тебя мяса на костях.

— Это же сон. Что изменится от того, что я здесь поем?

— Сон, — повторила она и медленно кивнула. — Ну да, конечно. Так тебе гораздо проще воспринять.

— Ты хочешь сказать, я здесь на самом деле?