Я нахожу упрек вполне обоснованным, но Лейла не удостаивает Ситалу ответом.

— Так с какой стати мне тебе доверять? — допрашивает Консуэла сестру.

Та улыбается.

— Потому что мне известны все ужасы, что ты принесла в мир, но известно и великое добро, сотворенное тобою. А иначе Ворон тебя и не полюбил бы. Ведь первой в наш мир он привел именно тебя. Я это знаю, потому что помню то, что ты позабыла.

— Ты помнишь… — тихо произносит Консуэла.

Мне слышатся в ее голосе тоска и ужас.

Ситала кивает:

— И поскольку я уже не призрачная птица, могу поделиться с тобой утраченными воспоминаниями. Тебе достаточно попросить.

— Но в чем твой профит?

— Ты моя сестра. Посмотрим, вдруг у нас получится начать все заново.

Консуэла долго молчит, но в конце концов кивает:

— Что ж, пойдем вместе.

— Спасибо, — улыбается мне Ситала. — Я не забыла своего обещания. Позови меня, когда будешь готов, и я приду.

— Обязательно, — отвечаю я.

Ее выбор печалит меня, но почем мне знать, наверное, они нужны друг другу. В этом мире какой только взаимозависимости не встречается.

— И еще. Сеньора Кукурузные Глаза, — Ситала очень серьезна, — я поговорю с Гордо. Мы сделаем все возможное, чтобы переубедить утилизаторов насчет Томаса. И если нам не удастся отозвать их, мы будем защищать его в этом мире и в следующем.

— Не будем, — цедит Консуэла.

Ситала склоняет голову:

— Прошу прощения, сеньора. Я не должна была говорить за сестру. Я хотела сказать, я и, надеюсь, Гордо будем защищать Томаса.

Она чуть наклоняет голову, и в следующий миг обе вороновы женщины обращаются в птиц и бок о бок взмывают в небо.