— Тетушка, пожалуйста, — говорю я.

Она опускает оружие, и я снова обращаюсь к вороновой женщине:

— Помнишь свои собственные слова? Что ты говоришь с нами из уважения к местным майнаво. Почему бы тебе не попытаться хотя бы по этой причине?

Консуэла смотрит на майнаво, придвинувшихся за время беседы к краю вытоптанной площадки. Переводя взгляд с одного на другого, она заметно расслабляется.

— Договорились, — произносит наконец воронова женщина. — Я попытаюсь отыскать способ отозвать утилизаторов. А если у меня не получится?

— Что ж, по крайней мере ты пыталась, — отзываюсь я.

— Тогда не вздумай возвращаться, — добавляет Тетушка.

Консуэла спокойно встает с камня, и тут, к моему немалому удивлению, рядом с ней возникает Ситала — а я и не заметил, как она подошла! Впрочем, возможно, она и не подходила, а все это время стояла рядом с сестрой, только была невидимой. Или мгновенно перенеслась к нам, оставив Морагу и Лию. К сожалению, я очень мало знаю о майнаво.

Воронова женщина мерит сестру ледяным взглядом:

— А тебе чего?

— Я иду с тобой.

Консуэла качает головой:

— Ты совсем меня за дуру держишь?

— И что же я, по-твоему, отколю?

— Притворишься мною. Убьешь меня во сне, чтобы завладеть моей жизнью.

— Зачем мне это?

— Потому что ты ненастоящая. Ты — мои воспоминания, только и всего. Но тебе хочется стать чем-то большим.

— Благодаря Стиву я уже и есть нечто большее.

— И вот этого я не забуду, — Консуэла мечет в мою сторону злобный взгляд.

— Сестренка, мир — разноцветный, — отвечает Ситала. — И он никогда не был черно-белым. — Она переводит взгляд на Тетушку. — И тебе тоже не стоит этого забывать, старейшина.