— Так это правда? — удивился Томас.

— До некоторой степени все сказания таковы.

— А кто такой Ворон? — спросила Лия.

— Он создал наш мир, — пояснила Сантана тоном, каким обычно втолковывают очевидное туповатым детям. — Помешал котелок в изначальной тьме и по чуть-чуть вычерпал из него мир.

Писательница какое-то время внимательно разглядывала девушку, затем поинтересовалась:

— Ты это всерьез, да?

Морагу улыбнулся:

— Вполне приемлемое объяснение, ничуть не хуже байки про белого старика, который живет на небе и сотворил мир за семь дней, как считаете?

Лия вздохнула. Религия. Вот же вляпалась.

— В это я тоже не верю, — заявила она.

— Во что же вы тогда верите? — полюбопытствовал шаман.

— Я…

И тут Лия осознала, что ответа на этот вопрос у нее нет. Дело заключалось не только во внезапном переключении ее интереса с публикаций о поп-культуре на более жизненные проблемы. И даже не в том, что наконец-то она могла оставить дух Эйми в покое. Просто все ее знания об устройстве мира неожиданно утратили былую основательность. Теперь сама земля под ее ногами заходила ходуном, и равновесие удавалось удерживать с невероятным трудом.

— Я не знаю, во что теперь верить, — призналась писательница.

— Доверьтесь своему чутью, — отозвался Морагу. — Слушайте голос своего сердца, когда оно говорит с вами.

— Дельный совет, только ведут себя так одни шизофреники.

В ответном взгляде шамана читались одновременно печаль и упрек.

— Да я понимаю, что вы о другом, но поставьте себя на мое место. Я росла, не веря во что-либо подобное, — Лия неопределенно махнула рукой в сторону двух вороновых женщин.

— Как и я.

Писательница не смогла скрыть удивления.