Когда из дома начинали доноситься какие-то звуки, Лия, понимая, что связаны они с пробуждением Эгги, откладывала дневник и направлялась на кухню, чтобы разжечь плиту, поставить чайник и приготовить завтрак. Потом они вместе со старой художницей пили свежий чай и завтракали.

Остаток утра Лия проводила со старушкой, жадно впитывая ее знания о здешних краях, племени кикими и майнаво из каньонов. Порой — если речь заходила о ком-то, кого художница знала лично, — Лия просила художницу проиллюстрировать свой рассказ, и та охотно перебирала картины до тех пор, пока не находилась нужная.

После обеда Эгги отдыхала, а Лия занималась исследованиями для одного из своих блогов или болтала с друзьями из Ньюфорда. С Марисой они разговаривали по телефону почти каждый день, а эсэмэсками обменивались постоянно. Прочим друзьям объяснить свое исчезновение Лие оказалось несколько затруднительно, но перемены в ее жизни все восприняли благосклонно. Джилли пришла в восторг и даже добилась от Лии обещания, что та пригласит ее к себе, как только обзаведется собственным жильем.

— Я не буду мешаться, — уверяла Джилли по телефону Лию. — День-деньской буду пропадать за рисованием. — Пауза. — И тусить со зверолюдьми!

К концу фразы ее голос звенел.

Такая она, Джилли. Ей достаточно одного упоминания о чем-то необычном, чтобы она бросила все свои дела и примчалась из любой точки Вселенной.

— Не хочу тебя расстраивать, — отозвалась Лия, — но они не сходят с ума от нетерпения в ожидании тебя. Ты ведь это понимаешь, да?

— Ой, ну не будь такой вредной. Ты меня даже не заметишь. Стану тихой мышкой, никому не буду надоедать и лезть в чужие дела.

Лия, отлично зная подругу, рассмеялась в ответ.

В Интернет она выходила со своего ноутбука через свой же телефон, поскольку мобильная связь здесь была вполне приличной, а Эгги пользовалась только стационарной. Тариф Лия подобрала неплохой, но все равно старалась сводить пребывание в сети к минимуму.

Ужинали они на крыльце, любуясь закатом. Обычно вечерами к ним наведывались гости — регулярно, через день, приезжали Рувим или Томас, доставлявшие из фактории продукты, остальные приходили от случая к случаю. А вот кем — настоящими людьми или майнаво, принявшими человеческий облик, — являлось большинство этих посетителей, Лия не знала. Впрочем, нескольких она опознала по созданным Эгги портретам — за вычетом длинных кроличьих ушей, заостренных рогов, раздвоенных змеиных языков и прочих частей их звериных сущностей, что изобразила художница.

Ну и конечно, всегда вокруг бродили собаки — иногда какая-нибудь псина забредала в дом, и тогда Лия со щемящей болью в сердце вспоминала рассказ Джека, племянника Рувима, о том, что Руби сожрала ведьма.