Закончив повествование, писательница приготовилась услышать какие-либо комментарии, однако Эгги долго сидела молча. Потом глянула в окно, кивнула самой себе и, снова обратив взгляд на Лию, заговорила:

— Знаешь, все становится историей. Не только наши воспоминания, но каждая часть нашей жизни — как мы влияем друг на друга, как все Колеса своим вращением затрагивают наше существование. Тебе не приходила в голову идея изложить свою историю по-другому, не в виде личных воспоминаний?

— Вы имеете в виду, как вымысел? Что-то придумать?

Эгги покачала головой:

— Нет, перескажи эту же историю, только притворись, будто она не твоя, а кого-то другого. Чтобы дистанцироваться от собственных переживаний.

— Но разве я смогу разобраться во всем, если вздумаю писать о ком-то другом? Мне кажется, так будет нечестно.

Художница не стала спорить. Она машинально потрепала спящую возле ее стула собаку и вновь заговорила:

— Давай-ка я расскажу тебе одну историю. Давным-давно жила-была девушка-кикими и влюбилась она в юношу, который не был человеком.

— Он был майнаво?

Эгги кивнула:

— Вроде Калико Стива. Его мать была ящерицей ядозубом, а отец — волком.

— А разве это возможно?

— Они познакомились и спарились как пятипалые. А теперь помолчи и послушай, — старушка улыбнулась, чтобы ее слова не прозвучали обидно.

* * *

Это произошло еще до того, как к нам из-за восточных гор пришли европейцы, и даже еще до нашествия испанцев. Племя пустыни обитало на берегах реки Сан-Педро, называвшейся тогда Песчаной рекой, и с майнаво практически не общалось. Жили мирно, охотились, менялись с другими племенами, хотя порой случались с ними и небольшие стычки.

Героиня истории — назовем ее Бегущая Лань — была младшей из трех сестер. Сегодня такую называли бы пацанкой, а в те времена считали одичалой. При каждом удобном случае она отправлялась в пустыню — исследовать, бродить, выведывать тайны земли — и совершенно ничего не боялась. Но однажды ей защемило ногу в расселине за Желтым каньоном.

Как я уже говорила, майнаво и пустынное племя общались тогда очень мало, однако некоторые семейства зверолюдей переносили нас с трудом. А вороны в те времена ненавидели нас больше всех. И вот стояла Бегущая Лань с застрявшей в трещине ногой, а вокруг собирались эти вороньи братцы. Они издевались над девушкой, тыкали в нее палками и наглели все больше и больше.

И все могло бы закончиться очень и очень плохо, если бы не появился он. Назовем его Одинокий Путник. Майнаво, плод любви двух родов. Но девушка видела только красивого парня своего возраста, каких полно в любой деревушке на берегах Песчаной реки.