Чаще остальных к Эгги заглядывали Морагу и Стив, иногда даже в один и тот же вечер. Стива неизменно сопровождала Калико, что Лию радовало по-настоящему. Все-таки исчезнуть из внешнего мира — это одно (собственно, сама она, по сути, проделала то же самое и отлично понимала бывшего фронтмена «Дизел Рэтс»), а оказаться еще и в одиночестве на новом месте — совершенно другое. Самоизгнание вовсе не подразумевает изоляцию.

И Лия была признательна новым знакомым, что своим поведением они позволяли ей ощущать себя желанной гостьей в этом незнакомом мире. Впрочем, нет, не совсем так. Как правило, в чужой, давно сложившейся компании чувствуешь себя посторонним — не потому, естественно, что тебя намеренно игнорируют и не допускают в общество, — поскольку давнишние знакомые, следуя своим устоявшимся привычкам, обсуждают незнакомых тебе третьих лиц или вспоминают некие общие приключения. В принципе, Лию вполне устраивала роль слушательницы — сиди себе тихонечко в уголке крыльца и мотай на ус, — однако кто-нибудь из компании Эгги обязательно подключал к беседе и ее, уточняя, о чем или ком идет речь.

Так и было, когда Морагу, Стив и Калико впервые при Лие заглянули к старой художнице. Сначала поболтали о том о сем, а потом, после паузы, Коул поерзал на месте и поинтересовался:

— А где Руби? Что-то не видать ее.

Эгги вздохнула:

— Она предложила себя эчисере.

При этих словах Морагу напрягся и уставился на хозяйку.

— Что это значит? — не понял Стив.

— Это значит, — принялась объяснять художница, — что Руби обменяла собственную свободу на свободу Сэди, когда после той истории в полицейском участке на девочку навалились новые проблемы.

— А племянник Рувима сказал мне, что ее сожрали! Значит, его слова не стоит воспринимать буквально, да? — вмешалась Лия.

— Разницы по сути никакой, — покачала головой Эгги. — Отныне душа Руби безраздельно принадлежит колдунье.

— Это правда? — спросил Стив у шамана.

— Мне нужно знать об этом побольше, — ответил Морагу. — О какой эчисере идет речь?

— Подробности может рассказать Мэнни. Он был там, когда все произошло, — сказала художница.

Стив взглянул на Калико и поднялся. Собаки вскинулись на его движение, но затем снова улеглись.

— Тогда мне нужно поговорить с Мэнни, — объявил Коул.

Лисолопа кивнула.

— Мне всегда нравилась Руби, — раздвинув губы, она продемонстрировала угрожающий оскал острых зубов, а потом хищно ухмыльнулась. — И мне еще не доводилось лакомиться сердцем эчисеры.

— Поосторожнее с такими вещами! — бросил Морагу.

— Знаю-знаю, тебе ни к чему, чтобы это сказалось на племени. Но беспокоиться не о чем. Это проблема майнаво, и мы уладим ее по-своему.