— Звучит заманчиво.

— Еще бы, — улыбнулась художница. — Я как раз планировала потогон перед той самой историей с девочкой.

Она остановилась возле высоченной карнегии с полудюжиной мощных побегов, что, как уже знала Лия, говорило о почтенном возрасте растения. На самом нижнем побеге устроилась парочка ворон.

— Думаю, нужно вернуться к этой затее, — продолжила старуха, подняв взгляд на птиц. — Нам понадобятся вигвам побольше, груда камней и куча дров. Ну и вода.

Вороны вспорхнули с кактуса и полетели на север. Собаки как-то неожиданно затерялись среди кустарников.

— Чем я могу помочь? — поинтересовалась писательница.

— Нам почти ничего не придется делать, — ответила Эгги. — Вороны и собаки проследят, чтобы все было готово.

Прикрыв глаза ладонью, Лия уставилась на две точки, в которые превратились птицы. Собак и вовсе было не видать.

— Вот как? — удивилась она. — Они все — майнаво?

Художница взяла ее под руку, и они неторопливо побрели домой.

— Некоторые. А те, что не майнаво, передадут другим. К завтрашнему утру у нас отбоя не будет от помощников. — Эгги умолкла и окинула Лию взглядом. — Помнишь, когда вы с Марисой приехали ко мне впервые, я сказала, что не почуяла вашего прибытия?

Лия кивнула.

— Эти мои друзья — мои глаза и уши вне дома.

— Почему же они не заметили нас?

— Об этом спроси громов. Мне кажется, дело в том, что тебе предстояло сыграть важную роль в спасении моей жизни. Тогда, в ином мире. Духи предпочитают утаивать от нас подобные вещи. Наверное, чтобы чрезмерно не возгордился человек.

Лия попыталась вообразить, как она прежняя — какой она была до своего приезда в Расписные земли — отреагировала бы на речи Эгги. Наверняка бы решила, что ее дурачат.

— Значит, вы бессмертная, — произнесла она.

— Никто не бессмертен, — улыбнулась старуха. — Может, только Коди.

— Койот, да?

— Он самый. А я прожила не слишком много. Только задержись здесь, и года за тобой потянутся.