— Потому что резервация находится в ином мире?

— Нет, только мое жилище.

Когда они наконец дошли до дома, выяснилось, что некоторые псы уже вернулись. А еще хозяйку дожидались несколько высоких смуглых парней с худыми лицами и длинными волосами: у двоих они были цвета шерсти местных собак, у остальных — иссиня-черными.

— Пожалуй, сегодня для приготовления ужина нам потребуется большой котелок, — констатировала Эгги.

2. Сэди

2. Сэди

Одиночный карцер прекрасно устраивал Сэди. Бетонные стены и пол, раковина, унитаз да койка — просто привинченная к стене широкая металлическая полка. Окна, правда, не было, только окошко для передачи пищи в могучей стальной двери. Раз в день две охранницы выводили девушку на площадку, сильно смахивающую на собачий вольер. Но там можно было часок побродить туда-сюда.

Она совершенно утратила счет времени, но не сомневалась, что суд над ней состоится очень скоро. Назначенный властями адвокат уверял ее, будто много ей не дадут, а время, проведенное в исправительном учреждении для малолетних преступников округа Кикими, пойдет в зачет срока лишения свободы, к которому ее приговорят. Радость-то какая!

С постоянно включенным резким дневным светом и без окна судить о ходе времени Сэди могла только по заведенному распорядку: завтрак, обед, прогулка в собачьем вольере и ужин. Она разработала программу физических упражнений, поскольку растрачивание энергии на отжимания и прокачку пресса отчасти рассеивало тоску по любимому ножику и хоть как-то отвлекало от острого желания биться головой о стенку до потери сознания.

У нее и без того ныло все тело. Оранжевая роба скрывала живописную мозаику из синяков, и каждое напряжение мышц отдавалось болью в треснувших ребрах. Иногда ей было больно просто дышать.

Роба, однако, не скрывала порез на виске, распухшие губы и чернеющие синяки под глазами. Впрочем, они могли уже и пожелтеть, только проверить этого Сэди не могла. Зеркала в карцере не было.

Зато времени на размышления хватало.

Пожалуй, его было даже чересчур много.

На завтрак неизменно подавали жидкую тепловатую овсянку без молока и сахара, что издевательски компенсировалось тремя изюминками. В обед — черствый белый хлеб, обычно с мокроватым ломтиком копченой колбасы или какого-то другого загадочного мясного продукта, плюс яблоко или другой перезрелый фрукт.

На ужин — застывшую массу пюре быстрого приготовления, какие-то вялые переваренные овощи и в качестве «десерта» нечто комковатое, отдаленно напоминающее пудинг. Мясо, которое тоже давали на ужин, оставалось для Сэди загадкой: оно всегда оказывалось одного и того же вкуса, даже если по виду и смахивало то на курятину, то на говядину или свинину.