Этим вечером мясо походило на курятину. Гарниром служило обычное подобие картофельного пюре и подозрительного вида зеленая жижа, которая, как в итоге заключила девушка, некогда существовала в виде брокколи. Десерт, по-видимому, задумывался как рисовый пудинг, но зернышки уж больно смахивали на опарышей, поэтому Сэди побрезговала притронуться к нему.

После ужина она немного полежала на койке, просто таращась в потолок, а затем принялась за упражнение на пресс. Сделав его пятьдесят раз, перебралась на пол для серии отжиманий.

Ребра тут же отозвались острой болью, что тем не менее несколько помогло унять потребность порезать себя. В камере все равно ничего подходящего не обнаруживалось.

Завершив сеанс самоистязания, Сэди поднялась и, собравшись усесться на унитаз, стянув комбинезон, внезапно поняла, что на койке кто-то сидит.

— Что за хрень? — вскрикнула она и вжалась в стенку у дурно пахнущего сантехнического агрегата, чтобы хоть как-то отстраниться от незваного гостя.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

— Мэнни? — выдавила Сэди, узнав парня.

Тот никак не отозвался. Девушку обожгла мысль: «Бля, старуха все-таки откинула копыта, и теперь он заявился прикончить меня!» Как раз когда она по-настоящему пытается наладить свою жизнь.

Мэнни встал и в тесной камере показался еще выше, чем был на самом деле.

— Кто это с тобой сделал? — требовательно спросил он.

— Что?

— Кто тебя побил? — голос его звучал холодно и сурово.

«Тебе-то что за дело?» — чуть не брякнула Сэди, однако, вовремя вспомнив наставления Эгги о том, какого духа следует кормить, коли собираешься стать лучше, сделала глубокий вдох и спокойно ответила:

— Да так, девки одни. Сестрички из «шестьдесят шестых».

— Не понимаю.

— «66 Эрманас»[47]. Сучки, что водятся с «66 Бандас», — девушка сплюнула в унитаз. — Как оказалось, у ведьмовских чар истек срок годности. Они навалились на меня в уборной, после того как я сцепилась с одной из них в прогулочном дворике.

— Такого подвоха жди от любой эчисеры. Их чары исчезают, стоит перестать пополнять счет.

— Да пофиг.

Мэнни вздохнул.

— И что вы не поделили?