А остальные Бездонные по велению Саит расползлись по Гехейну и затаились близ кладбищ, не позволяя таким же отчаянным людям, как Климин, тревожить покой мертвых.

— И чему же учит эта история? — спросила девочка. Сев рядом со служанкой, она с трудом подавила сонный зевок. — О том, что не стоит поднимать загадочные свитки с костей Джарэма?

— Эта история учит тому, что прошлое нужно отпускать.

Глава 20

Глава 20

Солнце медленно ползло к горизонту. Тающие на сером небе лучики провожали к трактиру всё больше новых посетителей, напоследок тепло касаясь их спин. К концу тяжелого трудового дня взмыленные мужчины и женщины собрались за кружкой освежающего пряного эля, обмениваясь последними новостями.

Мы расположились за самым дальним столом и в напряженном молчании поглощали галеты с печеными помидорами, кукурузой и козьим сыром. Тусклый свет свечей, устроившихся в бронзовых канделябрах, будто нарочно не спешил освещать занятый нами угол, скрыв наши хмурые лица в полумраке, чтобы не нагоняли тоску на веселящихся постояльцев.

Когда сил на слезы не осталось и соленые дорожки подсохли на моих щеках, друзья сбивчиво рассказали о том, как им удалось отбить нападение Охотников, как они нашли меня в поле без сознания и двое суток Эспер нес меня на спине до самого Перепутья. Но я практически не слышала их слов, и, отрешенно разглядывая темное пятно на испещренной трещинами столешнице, не ощущая ничего кроме опустошения.

Голоса друзей стихли. Вскоре их место заполнили оживленные беседы постояльцев и глухой звон глиняных кружек.

Вокруг только и слышались недавно дошедшие до Перепутья разговоры о загадочных бандитах, осмелившихся напасть на самое сердце Эллора, а также нелепые россказни об опасных хищниках, тамиру, подстерегающих людей на торговых трактах. За бокалом крепкой настойки мужчины обменивались байками о страшных монстрах, с которыми столкнулся какой-нибудь друг или дальний родственник и конечно же вышел победителем, обезглавив чудовище. Вот только доказательств этому противостоянию не существовало, ибо, как уверяли мужики, после смерти про́клятая голова развеивалась на ветру черным прахом.

— Если тамиру действительно захотят крови, то перегрызут им глотки во сне в их собственных кроватях, а не будут охотиться на дорогах, — недовольно проворчал Арий, скрестив на груди руки.

Прислушиваясь к мужскому бахвальству и нелепым байкам, я с трудом сдерживала подступающую к горлу тошноту, живот крутило от волнения и тревоги. Каждый раз, когда за одним из столов взрывался громкий ликующий смех, я невольно вздрагивала, крепче прижимая к себе тряпичную сумку, в которой спал рыжий кот, — Арий не одобрял решение брата, но подготовился, соорудив для тамиру удобную переноску, не привлекающую лишнего внимания. Хотя откуда нам было знать о удобстве и комфорте рыжего кота — на том месте, где раньше я ощущала разум Эспера теперь разверзлась бездонная пропасть.