Женщина обернулась и громко окликнула, перекрикивая гвалт толпы:

— Эй, Эд!

Худощавый и до безобразия крючковатый Эд, копошившийся возле стойки, вскинул лохматую голову.

— Проводи молодых людей наверх и покажи, где у нас вода, — скомандовала Ирья. Эд рассеянно кивнул и медленно поплелся к лестнице, мы поспешили следом.

— Приводите себя в порядок и сразу же спускайтесь, сегодня у нас невероятно сочная баранина, — крикнула в след Ирья.

Коридор встретил нас непроницаемой чернотой. Шум с первого этажа едва проникал сквозь половицы — грубо вытесанное дерево приглушало рой голосов до едва различимого гула. Шаркающие шаги Эда вели вперед, но двигаться приходилось буквально наощупь. Одной рукой я вела по шероховатым обоям, второй крепко прижимала к груди сумку с Эспером, словно тьма, обитающая в коридоре, могла в любой момент отрастить лапы и отнять у меня тамиру.

Раздался звонкий перестук и у дальней стены медленно разгорелся желтоватый свет: он выхватил из темноты узловатые пальцы Эда, перебирающие по днищу сосуда, подвешенного на крючок, и лениво сполз к ногам, озарив темные обои с ботаническим рисунком и тёмно-зеленые двери. Потревоженная амева с тихим жужжанием кружила за толстым стеклом, наполняя свою временную темницу сияющей пыльцой.

— Спальня, душ, — тихим осипшим голосом сообщил Эд, лениво махнув рукой на двери по обе стороны коридора.

После чего он вручил Шейну тяжёлый ключ и поплелся обратно к лестнице.

Спальня нам досталась просторная, но пустая: из мебели здесь была лишь широкая дубовая кровать в центре и старый сундук с отколотым уголком у её изножья. А, ванная комната на противоположной стороне коридора — единственная на весь этаж, — наоборот, представляла собой крохотную комнатушку, в которой с трудом уместились унитаз и тесная душевая кабина. Деревянную задвижную створку кабины давно заклинило и вода, бьющая из крана не ровной струёй, растекалась лужей по всей комнате.

Если, конечно, эту мутную зеленоватую жидкость можно было назвать водой. Её затхлый запах щекотал горло и мне стоило больших усилий подавить рвотные позывы — цветочное ароматное мыло не сильно помогало в борьбе за свежесть. И даже после того, как я отмыла кожу до идеального блеска, она ощущалась всё такой же неприятно грязной, но теперь словно покрытой невидимой липкой пленкой.

Вниз мы спустились уже за полночь, — я очистила свою одежду от засохшей грязи, постаравшись придать ей хоть немного презентабельный вид и развеять сложившийся образ утопленника. К тому времени зал опустел. Многие посетители разошлись, оставив после себя истоптанные грязью полы и черепки от разбитых глиняных кружек, которые Эд неспешно сметал в центр комнаты. Четверо крепких мужчин всё еще оставались сидеть у стойки, допивая остатки хмеля и приглушенно обсуждая последние деревенские новости. Ирья беседовала с Гедриком за дальним столом. А Асья, завернувшись в отцовскую дубленную куртку, дремала на соседней скамье.