Земля. Произносить это вслух было до странного непривычно, слово жгло нёбо, казалось ненастоящим, глупым и отчего-то даже смехотворным. Поэтому я молча обвела рукой растущие перед нами деревья.

Бенгата нахмурилась.

— Вот только здесь стихия молчит и не пытается вырваться на свободу, — мои слова зазвучали будто оправдание. — Может сейчас оно и к лучшему, стихия не причинит никому вреда, но когда я нуждалась в ней, она не пришла на помощь.

— Оно и понятно, — насмешливо фыркнула старуха. — Болота слишком гордые, чтобы подчиняться человеку. Они слушают лишь ведьм.

— А как убедить ведьм выслушать меня? — неожиданный вопрос спорхнул с моих губ.

— Курт-Орм, — без колебаний предложила Бенгата. — Ведьмы не смогут закрыть уши от того чьим голосом с ними заговорят Болота. Но если в твоей душе есть хоть частичка лжи, которая способна причинить кому-то боль, то остров не выпустит тебя живьем, как твою подругу.

Я задумалась над её словами. Перебирая пальцами спутанную шерсть Эспера, вспомнила об окровавленном лице девятилетнего мальчика, о пустых глазах растерзанной девочки и напуганном черном волчонке.

— Это не подходит, — едва слышно ответила я.

Бенгата мелко закивала в такт собственным мыслям, но больше предложений от неё не последовало.

Мы еще долго простояли на краю поляны, в угрюмом молчании наблюдая за людьми. Шеонна трудилась не покладая рук и не жалея собственных сил. Она неловко орудовала топором, не могла удержать в руках пилу, упорно давила на затупившуюся лопату и явно нуждалась в помощи той самой стайки детей, которые не так давно боролись с пнём (но победили лишь хлипкий черенок), но она с готовностью и искренним рвением бралась за любую работу в которой могла быть полезна.

Среди трудящихся я заметила необычного мальчика. При взгляде на него кончики пальцев заколол страх, а на задворках сознания заскрежетал когтями стыд — я неприлично долго не сводила с него глаз. Но посмотрев на этого ребёнка единожды отвернуться уже было невозможно — безобразие приковывало взгляд. Мальчик был согнут в три погибели, его лицо перекосила жуткая гримаса, словно застывшая в безмолвном крике маска, правый глаз взирал на мир сквозь узкую щель между опухших век, он передвигался прихрамывая на короткую ноги и в целом выглядел так, будто однажды его скомкали как бесполезный, исчерченный лист бумаги, переломали все до единой косточки, а после второпях небрежно разровняли и бросили как есть.

Мой любопытный взгляд не укрылся от Бенгаты.

— Мать Тоэма погибла несколько лет назад во время сбора эрчина. Бедному мальчику было всего пять, а мать безрассудно повела его с собой, — вырвала меня из задумчивости старуха и махнула рукой в сторону, затянутой промозглым туманом тропы. — Мы собираем эрчин в скалах недалеко от Шираэна, оттуда-то она и сорвалась. Тоэм пытался удержать мать, но она утянула его следом за собой. Несчастное дитя, он переломал все кости пока достиг земли, но всё же выжил. Мы были напуганы, не знали, что нам делать с этим окровавленным поломанным комком слёз и душераздирающей боли, поэтому обратились к ведьмам. Но они выставили нас за порог и предрекли Тоэму скорую смерть.