— Я подвела его, — слабо выдавила я, опустив взгляд. — Зря он спас меня в тот день в Эллоре и доверил мне свою душу. Он ошибся во мне.

По щекам потекли горячие слезы, но у меня не осталось сил на борьбу с ними.

— Ты не права, Алесса, — мягко ответил Шейн.

Он притянул меня к себе. Его рука успокаивающе заскользила по моим спутанным мокрым волосам и спине. Уткнувшись носом в его рубашку, я отпустила на волю все слезы, которые копились во мне последние дни и прятались за фальшивой ширмой надежды. Мои плечи задрожали, и Шейн сжал меня в крепких объятьях.

❊ ❊ ❊

Зеркала погасли. В их отражении больше не заливались смехом дети, не вязали у очага старухи, не жгли костры работяги. Их холодную гладь затянула непроницаемая чернота, а из-под резных деревянных рам сочился серебряный туман — лишь он освещал путь в бесконечном переплетении коридоров. Я шла медленно. Как мне казалось, бесшумно ступала босыми ногами по гладкому, словно замерзшее озеро, полу, но мои шаги предательским эхом разносились по лабиринту, прокатываясь по узким коридорам подобно барабанному бою.

— Я могу вернуть тебя домой, — искушающий шёпот нагнал меня за очередным поворотом.

— Ты уже дома. Он там, где тамиру, — едва слышно зазвучал в голове другой голос.

— Я могу освободить твоего зверя.

— Он не освободит.

— Я могу спасти твоего волчонка от Короля.

Одно из зеркал озарилось бледным светом и на его поверхности, словно на масляном полотне, застыл исполинский медведь: с жёлтых клыков на припорошенную снегом землю стекала тёмная кровь, а в могучей пасти был зажат молодой чёрный волк. Глаза раненного зверя были полуприкрыты, но я всё равно узнала Ария в их бледно-небесном холоде.

Моё сердце болезненно сжалось в тугой комок и ухнуло вниз.

— Его спасет лишь Истинный Король, — не позволил сдаться голос.

— Я могу вернуть твоих родителей.

Легкая ладонь опустилась на моё плечо, в нос ударил щекочущий аромат мяты и откуда-то из темноты донеслись приглушенные переливы до боли любимого смеха. По моему телу пробежала дрожь. Я была готова сдаться. Мне отчаянно хотелось обернуться, прильнуть к родительской груди и никогда не разжимать объятий, но бестелесный голос из моей головы обрел незримую осязаемую плоть и сжал моё лицо в холодных ладонях.

— Он их не вернет.

Я разрывалась на части, раскалывалась на осколки будто разбитое зеркало. Мне хотелось верить Призраку — я знала, что это был он, — хотелось верить в его ложь, вернуть родителей и спасти обоих тамиру от Саит, от Теней, от Короля и от самой себя. И для меня не имела значения цена, которую придётся за это отдать. Пусть сгорит хоть весь Гехейн, лишь бы они были в безопасности. Но я не могла закрыть уши от обладателя второго голоса, сердце которого билось о мои рёбра в унисон с моим собственным. Его слова обволакивали заботой и были лишены лжи.