Голос Кэйры дрогнул, и она смолкла, переводя дыхание.

— Две сотни лет назад она была ещё жива. Спала в этих пещерах, восстанавливаясь после битвы с Гестафом, берегла этот никчемный мир и согревала Болота своим дыханием. Но вы люди… Из-за вас мы убили нашу праматерь. И этот алтарь, возведенный на её костях — ответ на все твои вопросы, Алесса. Это причина, по которой мы больше не станем помогать людям, даже если мир будет пылать в огне. Вот почему мы не станем спасать ни твоего зверя, ни тебя.

Урок был окончен.

Кэйра безжалостно растоптала последний уголёк мой чахнущей надежды. Я чувствовала себя слабой и опустошенной. У меня не осталось сил ни на слёзы, ни на скорбь, ни на злость. Всё чего я хотела это вернуться в хижину, обнять Эспера, сомкнуть веки и больше никогда не открывать глаз, растворившись в голодной тьме Бездонного, пожирающую душу друга.

— Но… — задумчиво пробормотала Кэйра.

Это крошечное, будто песчинка, слово раскалённой иглой вонзилось в моё сердце, и я вскинула пылающий отчаянием взгляд.

— Я не могу помочь. Но я могу указать тебе путь, пройдя который ты сможешь обрести эту помощь, и я могу дать тамиру еще немного сил и времени, чтобы он не сгорел во тьме.

— Что вы хотите взамен? — решительно спросила я.

— Воспоминания, которые принадлежали моему брату. Все до единого. Ни тебе, ни зверю они не нужны, вы даже не знаете как глубоко нужно заглянуть в свои сердца, чтобы их отыскать.

— И всё? — удивленно воскликнула я.

— Это стоит больше чем ты думаешь, но всё, что Сила поведала моему брату принадлежит Болотам.

Ведьма нетерпеливо протянула руку.

ЧАСТЬ 3. ЗА ГРАНЬЮ СНОВ

ЧАСТЬ 3. ЗА ГРАНЬЮ СНОВ

208 год со дня Разлома

Море не знало спокойствия уже долгие века. Оно злилось, но эта злость, разъярённым рычанием звучащая в грохоте волн, была полна бессильного отчаяния. И не смотря на сокрушительную вечно голодную ярость, несмотря на воды, потемневшие от крови, море оставалось прекрасным. Однажды увидев его собственными глазами, ведьма уже не могла забыть его чарующей опасной красоты, которая привлекала моряков, а теперь завладела и её собственными снами.

Стоя на краю, она созерцала, как тяжелые волны разбивались о валуны, рвали сами себя на части, разлетаясь тысячами ослепительных брызг, и пенными барашками клубились меж черных каменей, кольями ощетинившихся у подножья утёса. Колючий ветер бесновался над пропастью, толкал в спину, тянул за подол юбки, но женщина оставалась неподвижна.

Ей было предначертано шагнуть с этого самого утёса.