Варка обернулся, поднял без кровинки белое, растерянное лицо.

– Не дышит. И сердце не бьется.

Илка устоял на ногах только потому, что вовремя ухватился за косяк. В одну минуту господин Лунь влетел в комнату, оторвал бесчувственное тело от Варки, швырнул на пол и со всего размаху двинул кулаком в узкую грудь.

– Мамочка, – пискнула Ланка, на этот раз повисшая на плече у Илки.

– Тихо, – прошептал Варка, – сердце надо подтолкнуть. Я слыхал про такое. Отец рассказывал.

Господин Лунь помедлил немного, прислушался и, хищно оскалившись, ударил еще раз.

– Давай же, – шептал Варка, изо всей силы вцепившись в ковер, – давай!

Фамка со стоном втянула воздух сквозь стиснутые зубы и задышала неровно и часто. Крайн склонился над ней, обнял, прижал к себе, словно пытался своим телом защитить от всех невзгод и печалей. Над ним, едва умещаясь в комнате, шатром встали огромные серые крылья.

Варка моргнул. Никаких крыльев, конечно, не было. Выдохнув, он разжал кулаки. В руках остался нежный ковровый пух.

– Что ты себе позволяешь, госпожа Хелена? Твой принц, небось, тебя ждет, все глаза проглядел, а ты помирать затеяла.

– Больно, – простонала Фамка.

– Ребро я тебе сломал. От недоедания кости хрупкие. Совсем себя не бережешь. О чем ты только думала, а?

Фамка попыталась повернуть голову. Проследив за ее взглядом, Варка присвистнул. На туалетном столике цвела темно-багровая, почти черная роза. Жидкость, до краев наполнявшая тонкостенный бокал, тоже была темно-красной.

– Я думала… Ланка сказала – думай о розах, а как о них думать… я розы вблизи видала только на городском кладбище, на богатых могилах. А у нас на могилы цветы не клали. Дорого это. А теперь у наших и могил-то никаких нет, одно пепелище. Ну, вот я и думала… О тех, кто сгорел в том пожаре, о тех, кто помер с голоду во время осады, о тех, кого погнали на пушки под Белой Криницей, о тех, кого хоронят в общих могилах…

– Вот как, стало быть… Кровью сердца… Плохой я учитель, госпожа Хелена. Видел ведь, кто ты, а ничего про тебя не понял.

– Больно… Холодно…

– Ну, чего уставились? Быстро горячие кирпичи к ногам, закутать потеплее, широкую повязку. И поесть чего-нибудь. Потерять столько крови – это не шутка.

Варка устремился разыскивать повязки для сломанного ребра, Ланка и Жданка унеслись на кухню. Илка, как всегда, остался не у дел. Крайн поднял Фамку на руки, укачивая, как ребенка. Его заметно шатало. Илка подошел, подставил плечо.

– Уроните. Дайте я.

Господин Лунь благодарно кивнул. Глаза у него были больные, мутные.