В конце концов Варке надоело скользить и карабкаться. С облегчением шлепнувшись на залитую водой мостовую, он бросился бежать, разбрызгивая грязные лужи, утопая в растоптанной глине, одолел грязную тропинку под стеной, почти ощупью нашел вход в башню. Здесь, у выхода из колодца, остались крайн и Жданка.

Окованная железом дверь была открыта. Да ее, похоже, лет двести не закрывали. Он изо всех сил уперся ногами в пол, руками и головой в тяжелую створку. Медленно, неохотно, с мерзким скрежетом ржавого железа по камню дверь начала закрываться. Варка захлопнул ее, наложил пудовый засов. По всему выходило, что не так страшно войско снаружи, как эти купленные князем Сенежским громилы внутри городских стен. Может статься, к утру и защищать будет нечего. Но, по крайней мере, в башню им теперь не попасть.

* * *

– Ну вот, лиха беда начало, – сказал крайн, подставив лицо дождевым струям.

Жданка преданно кивнула. Зачем ее взяли с собой, она не понимала. Взяли, и хорошо. Разговаривает с ней господин Лунь, и прекрасно.

– Знаешь, мой отец был облакопрогонником. Я его почти не помню, и, конечно, научить он меня ничему не успел, но кое-что я унаследовал.

– Кем он был?

– Одна ласточка погоды не делает, но один крайн вполне может. Конечно, это удобнее делать там, наверху…

Жданка представила себе крылатых крайнов, таскающих облака по небу туда-сюда словно громоздкую мебель, и улыбнулась.

– Но для этого мне нужна ты. Вся твоя мощь. Надеюсь, я смогу распорядиться ею.

– Моя что?

Крайн тяжело вздохнул. Пускаться в долгие объяснения ему не хотелось.

– Сейчас ты захочешь, чтобы дождь усилился. Нам нужна буря. Штормовой ливень. Целые реки, океаны воды. Впервые в жизни ты можешь вытворять все что угодно. Давай, рыжая! Покажем им!

– Покажем! Да здравствует дождь!

* * *

Варка, запыхавшись, поднялся по полуразрушенной лестнице, выскочил на площадку и стал свидетелем вопиющего безобразия. Босая, насквозь мокрая Жданка плясала на залитых водой каменных плитах, поднимая тучи брызг и распевая нечто невразумительное. Господин крайн вел себя поспокойнее, во всяком случае, не прыгал и не орал. Всего лишь стоял у парапета, устремив взор в небо, но с первого взгляда было совершенно ясно, вся эта свистопляска – его рук дело. Тучи закручивались над его головой в тугие узлы, ветер раздувал белые волосы. Он был там, в обезумевших облаках, свободный летун, танцующий с бурей. Глаза его смеялись, но рот был упрямо сжат. Бунтарь. Непокорный. Не сломленный.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он, не оборачиваясь.

– Так это… когда мы сказали, что мы крайны, там не все обрадовались, – сообщил Варка. – Старшину ихнего, который город сдавать не хочет, сегодня отравить пытались. И по улицам ходят всякие. Вот я и подумал: надо предупредить, проверить, как вы тут. А у вас дверь нараспашку. И сами вы того… видать, сильно заняты. Может, вам помочь?